viva-Raphael.com

С благодарностью посвящается
Лоле Уткировне Звонарёвой

Алексей Астров

Города в подарок

Москва 2014



Л.А. Анненский

ЗВЁЗДЫ АСТРОВА

Per aspera ad astram – Через тернии к звёздам.
(Приписывается Гесиоду).

Природная одарённость соединилась у Алексея Астрова с особенностями биографии, изначально обострив умозрение: в берлинском детстве – перегляд русского и германского; в
московском отрочестве – литературно-музыкальная круговерть; к тринадцати годам – список публикаций и концертных наград чуть не на целую страницу.
Вообще-то в 13 лет заниматься такими подсчётами рановато: серьёзная творческая жизнь только начинается, но в случае Астрова имеются побудительные причины. В двух стихотворениях он с пифагорейской детальностью расшифровывает поочерёдно все годы своей жизни, акцентируя именно год тринадцатый. И ещё: поскольку перед нами ровесник века – уже Двадцать Первого – то бури века Двадцатого касаются его уже как беспросветная история, - и есть смысл вглядеться в эту юную душу: вдруг забрезжит в ней
то, что зреет, а завтра будет определять климат эпохи, сегодня только подступающей.
Что же там брезжит в душе, готовой оглохнуть от звуков мирного времени?
Конечно же, дискотека! Ритм развлекаловки, крутость тусовки, уверенно-праздничный шаг стиха:

А. Астров
Оглушает, устрашает,
Разговаривать мешает
Дискотека!
Здесь и друг есть, и подруга,
Но не слышно нам друг друга,
Вот потеха!
Эта «потеха» перебрасывает стих из плясового экстаза в
какое-то иное состояние: всё и классно, и потрясно, да ведь –
не всерьёз:
Вот так вечер,
Вот так встречи,
Нам о скуке нет и речи –
Ну, потрясно...
Символ века –
Дискотека,
Смех и счастье человека –
Просто классно!
И проступает в лихом веселье запредельная тревога, от-
куда-то из подлознания, из прапамяти:
«Историю былых времён просматриваю вскользь. Гля-
жу: культуры шли в «канон», не вместе, а – поврозь».
И приключения Европы в мировой истории не только
овеяны живительными ветрами Парнаса, но и парализованы
приступами безумия, которое особенно остро ощущается че-
рез зоны недавнего века (вслушайтесь в четвёртую строку):
Страны в очагах культуры,
Средоточия страстей,
И Парнас литературы,
И Олимп шальных идей...
Стереофония стиха чует грядущие испытания. Звёзды
перекрыты терниями. Жизнь плывёт, дрейфуя… а вот как пе-
ревернётся? И игра в снежки обернётся всамделишным бо-
ем… впрочем, всё это пока что прикрыто шуточками: ну, так
промочишь новые ботинки.
Страна похожа на сказку! Сказочен Суздаль. Всё есть
для души: стиль, культура, логика. Сочи, Обь и свежесть Арк-
тики! (Особенно хорош стык близящегося спортивного празд-
ника и срочно осваиваемого Севера).
Но… нет чего-то…Чего-то всё же нет в этой сказочной
стране…
А вот чего:
«Нет гор Тибетских с их высшей мудростью, нет рек
индийских с их высшей святостью, нет носорогов, с их гордой
тупостью, стай обезьяньих, с их бурной радостью…»
Гордая тупость – блестящая острота, возвращающая
стиху дискотечный блеск. А если вслушаться, то и блеск да-
лёких звёзд.
Душа радуется технической цивилизации, но вдруг за-
мирает, увидя на крыше берлинского музея экспонатно укре-
плённый самолет. Тот самый американский самолёт, кото-
рый в 1945 году летал над разгромленным Берлином: побе-
дители сбрасывали побеждённым мешки с едой, медикамен-
ты: внизу – голод и болезни, а подвезти ничего нельзя, пути
разбомблены…
«Я так понимаю: сперва он сбрасывал на Берлин бомбы,
а когда всё разбомбил и война кончилась, подумал: а чем ещё
можно помочь? И стал сбрасывать гуманитарный груз...»
Читается – как стихотворение в прозе.
И это – об исчезновении Берлинской Стены:
«Кусочки Стены можно купить в сувенирных лавках, но
можно и найти. На её месте много жутковатых пустырей,
заросших травой на песке и обломках. На них почему-то я не
видел играющих детей, хотя рядом они бегают на ярких обо-
рудованных площадках. Некоторые кварталы, брошенные
жителями сразу после разрушения Стены, тоже до сих пор
как пустыри. Но со временем это изменится».
И это:
«В моём классе были дети разных национальностей.
Двое светловолосых немцев, мальчик и девочка, сперва пуга-
лись темпераментных южан и азиатов, смотрели с подозре-
нием и на меня. Поняв, что я не причиню им вреда, они начали
доверять и однажды обратились ко мне со взрослым вопро-
сом (это может быть обсуждали в их доме взрослые):
- Скажи, как ты можешь находиться в этой стране?!
Я понял: имелось в виду - как я могу терпеть всю окру-
жающую действительность?
Я, не задумываясь, ответил:
- Совершенно нормально!
Они отошли в сторонку, обдумывая мой ответ и, мне
послышалось, говоря:
- Странный русский...- Видимо, они ожидали критики в
адрес их берлинской жизни.
С того дня мы подружились».
Да светят им всем звёзды в наступившем веке! А терний
хватает и теперь.

ГОРОДА В ПОДАРОК

Судьбу другому не отдам.
Я сам с ней управляюсь.
За ней бегу по городам,
По небесам скитаюсь.
Мы с ней вдыхаем дух травы
В есенинских местах,
Гуляем у реки-Москвы,
Купаемся в морях.
Мы с ней открыли много стран,
Нашли себе друзей,
Мне мой полёт судьбою дан.
Я буду верен ей.
Спасибо ей за каждый день,
За путь, что крут и ярок,
За песни, звёзды, смех, сирень
И города – в подарок.



ГОРОД ЖИЗНИ
Для меня и Москва, и Берлин –
Город жизни, разлуки и детства,
Весь он мой, неделимый, один,
Как дворец, что достался в наследство.
Ожидала Москва через лес.
А в Берлине легко, по привычке
Я сходил с InterCity ekspress*,
Как в Мытищах слезал с электрички.
Улыбались вокзалы, дома,
Переулки, деревья и люди,
То цветенье кругом, то зима
С песней вьюги о вечной простуде…
Помню стены… В руинах - одна,
Жутковатая, впрочем, картина.
Но не помню стены, чтоб она
Отделяла Москву от Берлина.
Лёту два с половиной часа,
И я дома - то так, то иначе.
Одинаковые небеса,
Лишь луна то смеётся, то плачет.
То печалит разлука, то рад
Встречи с местом, семьёй и друзьями.
Край родной – Prinzenstrasse, Арбат,
Две страны под судьбы парусами!


…Я б на Пресне открыл Weinachtsmarkt*,
Чтоб гулять, дым каштанов вдыхая.
Да, Берлин мне родной, это факт,
И Москва – совершенно родная.
Их связует мне жизнь, словно нить,
Не при чём тут различья, измены…
Время силится их разделить,
Но Берлин не приветствует стены,
Но Москва не выносит границ,
Но рождение – точка отсчёта,
Где замешано множество лиц…
Чем я счастлив и горд отчего-то.

* Европейский комфортабельный скорый поезд дальнего следования со специально
оборудованным детским отделением.


БЕРЛИН БЕЗ СТЕНЫ
И МОСКВА БЕЗ ГРАНИЦ
Берлин без стены и Москва без границ
Загружены, как этажерки.
Есть схожесть в характере этих столиц:
Чужды им шаблоны и мерки.
Их мощность шальная настолько сильна,
Что бед себе вечно накличет.
Их волн никакая не сдержит стена,
Граница их не ограничит.
Они груз эпохи несут на себе,
Как некий двугорбый слонище,


Там гордые центры возносят себе,
Где лес был, войны пепелище,
А может, простые жилые дома,
Минувшего века постройки.
Всё строит Берлин, и всё строит Москва,
Вздымают свои новостройки.
Похоже, что скоро уже довезёт
Метро от Москвы до Берлина,
Пока ж Weinachtsmarkt нас берлинский зовёт –
В Москве уж его половина.
То шлёт Мне Берлин свой особый привет,
По мне, видно, тоже скучает.
Ему из Москвы посылаю в ответ
Дух праздника, что здесь витает.
…А впрочем, ведь есть в этих двух городах
Для нас, кто восторжен и молод,
Порталы - в особенных, тайных местах -
Прохода из города в город.
Вы спросите, где? Ну, так я подскажу:
Где ЦУМ, где вокзал Павелецкий,
Ещё кое-где. Лучше сам покажу.
Тогда уж… учите немецкий.


* Рождественский рынок (нем.). Интересно, что через несколько недель после на-
писания стихотворения в центре Москвы впервые появились рождественские рын-
ки европейского типа, по Манежной площади и Кузнецкому мосту поплыл аромат
жареных кащтанов…

СВЕЧА
Пока горит свеча в моей ладони,
Бегут воспоминанья, словно кони,
И я смотрю, пытаясь наглядеться,
Пока передо мной смеётся детство.
Такие свечи людям создают
Домашнее тепло, семью, уют…
И будет мир и счастье в этом доме,
Пока горит свеча в моей ладони.

ПОСЛЕДНИЙ ВОИН
Всё меньше участников давней войны -
Великих героев великой страны.
Мой дедушка жив, но нет старых друзей,
С кем вспомнил бы он вехи жизни своей.
Конечно, сейчас много новых солдат,
Но те, кто с ним был, под землёю лежат:
Нет больше на свете товарищей тех.
Как может, их юность он помнит за всех
И в свой девяносто второй, славный год
Он песни победы с улыбкой поёт.
Ни вздоха, ни жалобы нет от него.
Не ждёт для себя он уже ничего.
Он полон достоинства, полон любви,
Волнами тепло её ходит в крови.
Хоть силы ушли - не сгибается дух,
Ослабли глаза, но внимателен слух,
Он светел, спокоен и ясен душой,
И песни готов все пропеть до одной!
Так сердцем отважны и духом сильны
Последние воины страшной войны.


ПОД НАШИМ ДОМОМ
Под нашим домом
Есть ещё дома.
Там люди есть,
И может даже ма-
ленький ребёнок там живёт,
или большой, как я.
А под землёю
Есть ещё земля.
А над звездою
Есть ещё звезда.
Живут там люди?
Нет.
А может – да.


ТРИНАДЦАТЬ ФРАГМЕНТОВ
Двенадцать фрагментов двенадцати лет
За мною бегут и хохочут вослед.
Почти удалось мне года перегнать –
Вперёд забегают и дразнят опять.
Один мой трансформер* в лицо мне суёт.
Второй книжку сказок, смеясь, достаёт.
А Третий кладёт под подушку мне сон.
Четвёртый находит былой телефон!
По рации Пятый со мной говорит.
Шестой из колясочки детской глядит.

На школьном катке поджидает Седьмой.
По летней реке подплывает Восьмой…
Девятый, Десятый и двое других
При мне окружают знакомых моих.
И только серьёзен Тринадцатый мой,
Куда-то спешит он всё передо мной, -
Планшет потерял он, забросил вейтборд*…
По смене подружек поставил рекорд.
Четырнадцатый - хлоп его по плечу!
Держись, мол, дружище! На помощь лечу.

* Трансформирующийся игрушечный робот
* Двухколёсный скейт

СКАЗОЧНЫЙ СУЗДАЛЬ

Поэма

Посвящается Музе фестиваля «Новые имена».


И тихо горний свет в дали вечерней тает.
И зов седых веков приходит из глубин…
Григорий Певцов, «Святый град Суздаль»

ПРОЛОГ

1. Встреча
В граде Суздале
лето.
В граде Суздале
вечер.
В граде Суздале
светлый
Покой недалече,
Но на звон колокольный
Спешит издалече
Жарких, пыльных
автобусов ряд -
едет ВЕЧЕ!
Это прибыли в Суздаль
Весёлые дети,

Чтоб собраться под вечер
В весёлое вече,
С лирой, кистью, пером
В Святом граде,
в заречье
Причаститься Добром
Новой,
суздальской,
встречи.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

2. Музе
О Муза! Как «Полтаву» - Пушкин,
Свой стих
Тебе я посвящу.
Ни няни нет при мне, ни кружки.
Я в Суздале талант ращу.
Ты – бестелесное созданье,
Ты всем знакома, всем близка.
Тебе забава – созиданье,
Тебе неведома тоска.
А я – другой. Земной, ленивый,
Спешу успеть, куда зовут.
Засей мои пустые нивы!
Не зря ж с тобой мы вместе тут.


3. Суздальское
Паше Соколову, другу
Мне жаль, что нам на город Суздаль
Вдвоём не суждено взирать,
Восторгов жар, младую удаль
И пыл познанья разделять.
Я в астрономии не крепок,
Но знаю, что моя звезда
Из городских бетонных клеток
Не зря меня вела сюда.
Тут, в Суздале, иное небо -
Висит вблизи над головой,
И где б до Суздаля ты не был,
Здесь с небом встретишься впервой.
На нём я крепко и надёжно,
Закинув голову, стою,
В созвездиях церквей, возможно,
Шальной кометой предстаю.
Я здесь лишь гость, я пребываю
В плеяде будущих светил,
В хоромах дивных обитаю,
Ночами слышу шорох крыл.
Под комнатой моей есть стойло
Для огнедышащих коней,
Но жаль мне кровь земли на пойло -
Седлать Пегаса мне вольней!


Мои товарищи прекрасны,
Мои наставники мудры,
Пугают тени тьмы напрасно -
Планеты к Суздалю добры.
Белеет ложе тканью чистой,
Чарует музыкою дом,
Мне Суздаль - быль. И сон искристый.
Ты б понял, ты ведь астроном.

4. Запредельное
Вот какое высокое небо
Вот какие широкие дали
Если б мне их вблизи показали
Я б здесь на земле уже не был
Ах какие несущие крылья
Ах какие зовущие выси
Всходит солнце в сияющей ризе
Обнимаю его без усилья
Всё что прошлое разъединило
Вновь слилось в лучезарном потоке
Всходит вечность заря на востоке
Всё что есть ещё будет и было


ГЛАВА ВТОРАЯ

5. Почти поэтесса
Её улыбка - детская.
Её глаза - смышлёные.
Ей имя - Озерецкая.
В стихах - моря солёные.
И берега, и сущности,
И времена, и радости,
Все умные до мудрости,
Все странные до странности.
Идёт, а поступь - резвая.
Стоит, а стройность - струйная,
А речка в строчках - буйная,
Блестит волной, как лезвие!
Она царевной щурится,
Чернеют очи смелые,
Цвета в стихах тусуются -
Стихи в цветах рисуются,
Стихий цвета тасуются...
Стихи при этом
белые.


6. От «О» до «Я»
Озеро
зеркалом
ельник
размыло.
Ели
цветами
кидались,
А
Я...

7. От «А» до «А»
Александр Македонский
Лелеял надежду:
Если мир завоюет –
Красиво пожить.
С установкой попроще
Александр, только Невский,
Нам страну укрепил,
Дал защитный покров.
Россия чтит святость его.
А вот шведы…

8. Лестничное-гастрономическое
Я очень люблю эту лестницу.
Волшебницу, фею, прелестницу, -
Она ведёт в зал, где сначала
так много обжор побывало,

Потом уже прибыли мы
Желудки питать и умы.
По ней все бегут поначалу,
Обратно же мало-по-малу,
Как боги с Олимпа, без спешки
нисходят - все съедены пешки
и пышки и булки и гренки
морковки котлетки печеньки
Остатки с последним кусочком
и ягодки даже с песочком.
О лестница, камень да жесть,
ты - стимул подняться
и есть!

9. Спящий бассейн
В бассейне тишина
Там нет ещё меня
Того кто прыгнет смачно
Спокойно всё. прозрачно
Нет ног моих и рук
Летящих брызг вокруг
то головы кричащей
то всей спины торчащей
Пока ни одного
ни друга нет ни звука
Но это ничего
Недалеко мы ну-ка
Все тайны бытия
враз придадим огласке
Плюх
шапочка моя
не красная
как в сказки
А синяя всплывёт
Из водной круговерти
В бассейне сон плывёт
Там нет меня поверьте

10. Понятийно-занятийное
(мудрствование (лукавое) об учёбе в группе поэзии)
Мы учимся тому, чему не научить -
Терпенья ведь, ума, таланта не прибавить,
Лишь избранным дано в признаньи век прожить,
Других лишь узкий круг признал, чтоб робко славить.
Мы учимся - чему? Писать - не так, как мы?
Но правым станет тот, к кому придёт признанье!
К кому ж оно придёт - нам не узнать заране...
Ученье ждёт! Идём - оттачивать умы.

11. Чему нас Суздаль научил
Чему нас Суздаль научил?
Махать пером, как в век чернил,
Стих по заданию писать,
Коня крылатого седлать,
Голодным быть семь раз на дню,
Всегда критиковать меню,
Кроссовки мыть, когда в грязи,
Терпеть коллег своих вблизи,

По жанру различать всех муз,
С красавицей вступать в союз!
Спать, восхищаться, петь, гулять,
Играть, творить и снова спать,
Анализировать, шутить,
И выступать, и славно жить!
Стал Суздаль – наш! Не предал он.
Ему за то земной поклон.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

12. В сказочном Суздале
В солнечном Суздале, в сказочном Суздале
В небе Жар-птицы щебечут без устали,
Дни пролетают, что белые лебеди
Это бывает лишь в сказочном Суздале.
В утреннем, бронзовом, сказочном Суздале
Гимны святые из келий, как в пустыне,
Царь-День рождается – вы не поверите!
Так лучезарно – лишь в сказочном Суздале.
В золоте вечера, в сказочном Суздале
Так хорошо и привольно, что грустно мне,
Звоны, закат – так отрадно, что больно мне,
Так благодатно лишь в сказочном Суздале.
В звёздном, ночном, самом сказочном Суздале
Ночи плывут, словно лебеди чёрные,
Струи то вдруг серебрятся, то тёмные
В том несказанном и сказочном, Суздале.

13. Новые имена
Древние берега.
След свежий – чья нога?
Вновь принесла волна
Новые имена.
Слушай: журчит вода -
Новый напев всегда.
Миру поёт она
Новые имена.
Сколько произнесла?
Нет именам числа.
Вечны, как времена –
Новые имена.
Речка, замедли бег,
Пить хочет человек,
Жить этим юным днём,
Долго купаться в нём.
Но речке весел путь,
Некогда отдохнуть –
Мимо струит она
Новые имена.
Ты не грусти, душа,
Песня ведь хороша,
Купол ведь голубой –
радовать нас с тобой.

14. Яблочный пост
(элегия)
Город звался: Суздаль, время звалось: Лето,
Речка называлась Каменкой, - как встарь,
Волновала сердце юного поэта
Тихая, родная, светлая печаль.
Было жаль мгновений, ласковых и сладких,
Было жаль журчаний, что едва слышны,
Да хотелось яблок, розовых и гладких,
Тех, что на витрине хорошо видны.
Будет очень много времени на свете,
Яблок сочных, сладких, гладких, наливных,
А печаль созреет в молодом поэте
Звонким урожаем песен золотых.

15. Кораблик
Я могу о любви написать, сколько хочешь,
И эссе, и статей, и стихов, и поэм, -
Но её не поймёшь и едва ли отсрочишь,
Если надо – придёт, и не скажет, зачем.
Я об осени тоже могу раззвониться
Звучной суздальской россыпью колоколов,
Но хрусталь тишины - жаль, он может разбиться,
А в нём столько несказанных, зреющих слов.
Я могу о весне петь романсом и песней,
Возносить её долго с различных сторон,
Но кораблик пускать всё равно интересней -
Как посланье весне
от того, кто влюблён.

16. Малиновый полдень
меж пространством и временем
Я принёс малиновый полдень
Цепям золотых разломов
Квадрат движенья в дальности
Цель отдалил незримо
Всё что прошло вернётся
К камню и сожалению
Экскурсия не завершится
Листья свернуться как время
Сворачивается в спирали
Боли и расставания
Кристаллами перельются
В структуры жёстких материй
Только квадрат
Он живой
дверь в измеренье иное
Ключ
на дне речки Каменки
где купола в отражении
бьются в рёбрах прошедшего
насторожённым сердцем
в разломах малиновый полдень
но крепки златые цепи
между пространством и временем
меж болью и мирозданием
меж временем и пространством
о малиновый полдень

17. В корзину
…отправлю в корзину
вчерашнюю боль
и глупость что принял впотьмах за любовь
отправлю корзину письмом заказным
подальше где всё исчезает, как дым
и ждать я не буду уже ничего
ни тени ответа на эту любовь
В лесу лишь наткнусь на корзину свою
с ума сойти
полную белых грибов

18. Наставнику
Темнеет даль, белеет Суздаль,
Струит в волнах времён кудель.
Позвольте Вам признаться, сударь,
Вы для моих стихов – модель.
У Вас учусь я с увлеченьем,
Стараюсь Главное понять,
Делюсь своим незрелым мненьем,
Прошу премудрость преподать.
Вы здесь не только мне – учитель,
Вы мне – пример героя дня,
Стихов и мыслей вдохновитель,
Душе – и светоч, и родня.

ЭПИЛОГ
19. Расставание
День прожит. Прожит вечер, ночь,
Мгновенья мигом пролетели,
Нам расставание отсрочь,
друг Суздаль!
Две твои недели!!!
Их не забыть, их не вернуть,
Спектакль сыграли, песни спели,
В Небесной Суздальской купели
Мы окунуться лишь успели!!
…Благослови обратный путь!

Льву Александровичу Аннинскому

«Снова смыслом стало слово»
Строка из студенческого стихотворения,
прозвучавшая на семинаре Л.А.Аннинского
в институте литературы и журналистики


Хоть стихи звучат банально,
Прозой я б сказать не смог:
Ваше слово гениально,
В Вашем слове слышен Бог.
Из-за Вас поверю снова
В то, что вспомнилось из строк -
«Снова смыслом стало слово»…
Если Лев его изрёк!
Эта истина не нова,
То гремит весь хор молвы:
Снова слово есть основа,
Раз его сказали Вы.
Не крича, как Маяковский,
А в тиши, шепча строкой,
Слово есть основа

Доверял Вам Н.Островский,
Дискутировал – Толстой.
Вы знаток любой эпохи,
Всех пророков верный друг.
С Вами, видно, шутки плохи,
Если кто сфальшивит вдруг.
Вы с великими на равных,
С ними Вы плечом к плечу.
Сколько книг, свершений славных!
Я о личных уж молчу.
Вы – пример таланта, чести,
Искренней любви, ума,
Признаюсь Вам не из лести,
Это истина сама.
В Вас мы словно видим слово
Сквозь магический кристалл -
Что в нём сыро, что готово,
Где час истины настал…
Не возноситесь на Башню -
Вы в трудах во всякий час.
Лев Толстой хлеб сеял в пашню, -
Слово сеете Вы в нас,
А при этом и почище
Грязь летит из-под сохи!
Вы – не лев. Вы просто львище
В царстве, где миры - стихи,
Где живёт Вселенной - проза
Вне династий и времён,
Где Любви пылает роза…
Слово – Бог. В Вас дышит Он.



ПОЭТЕССА

Памяти Марины Цветаевой,
погибшей в прошлом веке поэтессе из соседнего переулка

Марина Цветаева – это волна
Неистовых, нежных стихов.
В них – женственность, мужество, мощь, глубина,
Пьянящая искренность слов.
Марина Цветаева – это прорыв
Из мира теней в жгучий свет,
И болью, и кровью оплаченный миф
О счастье, которого нет.
Марина Цветаева – это полёт
Сквозь грозы, высоты, века
На крыльях Жар-птицы, что не предаёт,
Ведь что ни перо – то строка.
Марина Цветаева – это струна
Эоловой арфы времён.
Хоть прервана жизнь – всё же с нами она,
И строчек малиновый звон.
Марина Цветаева – это звезда,
Что пала над Летой- рекой,
А трепетный луч всё летит сквозь года
Поющей, крылатой строкой.

ТВОЙ ПУТЬ

Ныряешь в зыбь цветов. Тебя не понимаю:
Затем нужна пыльца тому, кто – акварель?
Взбираешься к лучам. Зачем тебе сиянье,
Когда ты – ветерок сиреневых полей?

Идёт тебе река, душистая под утро,
Свист ласточки и ночь с колючим смехом звёзд!
Но ты плывёшь в слова
На пене
перламутра…
Строка уводит в звук...
Зачем тебе –
твой путь?
Твой стих, твой стиль, твой след
В скользящем звуко-ритме?
Зачем крылу – струна
На грани бытия?.
Ныряешь в глубь цветка,
Вздымаешься к сиянью,
Ведёщь стихи… Куда?!
Не понимаю я.


УЖАСТИК

- Почему твои волосы белые? Всегда ли такими были?
- Нет! Они были прежде рыжими, чёрными, золотыми,
Спелыми как колосья, каштановыми, душистыми.
Теперь побелели волосы, словно снега пушистые.
- Почему твои кости белые? Всегда ли такими были?
- Нет, они были прежде светлыми, одетыми нежным телом,
Согретыми кровью сердца, сокрытыми смуглой кожей,
А сверху пёстрой одеждой.
- Почему стихи твои - белые? Всегда ли были такими?
- Нет. Были сперва – нормальными.

В них бились живые рифмы, пульсируя, сочетаясь,
Рождая яркие строчки и сладкое вдохновение.
- …
- Не спрашивай, умоляю,
Кто волосы обесцветил,
Кто остов нагим оставил,
Кем был мой поэт-наставник…


БРИТВА-КОСА

Вихляющей бритвой метели
побриты седые овраги.
С опушки лесную щетину
лес
лезвием
хлёстко смахнул.
Вмиг всё заросло пеленою
в белесом бреду зазеркалья,
где влез сквозь ушко мирозданья
взлохмаченной вьюги верблюд.
Вихляющей строчкой по кочке
пропрыгал след светлого зайца,
пронёсся след чёрной совищи,
промчался след красной лисы.
По белому полю – кровавый
цветок распустился в потёмках, -
Зря! Скосит под корень позёмки
злой, бреющий, жгучий полёт.


Ослабни, морозная хватка,
остынь, жар серебряной пули,
ослабни, совиная поземь
завихреной полу-ночи!
Отдай трепет взмыленной рощи
и сердце бегущего зайца!
Верни эту сторону света…
Сложи косу-бритву
и спрячь.

СТАРАЯ ПЕСНЯ

Наполним музыкою жизнь,
Наполним добротою мыль,
Наполним нежностью сердца.
В любви пребудем до конца!
Пусть будет всё, что суждено,
Пусть будет всё, что быть должно,
И пусть нам Вера и Любовь
Надежду воскрешают вновь!
Мы идём вслед за теми, кто любит нас,
Мы уйдём, словно тени, чей свет погас,
Но останется след среди вёсен и лет,
Тёплых, ветреных - как сейчас.
Наполним музыкою жизнь,
Наполним добротою мысль,
Наполним нежностью сердца.
В любви пребудем до конца!

Пусть взгляд со взглядом говорит,
Пусть песня старая звучит,
Где, свежей юности полна,
Волной стихов идёт весна!
Места много под солнцем, но только раз
Мы живём за оконцем, где любят нас,
Так недолго живём, шутим,песни поём
И общаемся – как сейчас.
Наполним музыкою жизнь,
Наполним добротою мысль,
Наполним нежностью сердца.
В любви пребудем до конца…

НАШ ПОЭТ

Возвращаюсь к природе, к себе,
К первозданной основе и сути…
Виктор Фёдорович Боков
Что веселит и что печалит
Тебя, писательский талант?
России путь слезами залит,
Но жив певец и музыкант,
Частушка вздыбилась, отчаянна,
Седок не сброшен, не сражён.
Россия в сердце не случаянна
У тех, кто петь её рождён.
Твои серьёзные чудачества
До песен строки довели,

Слои российского землячества
Их перепели, как могли.
Снег седины им не помеха,
Хоть и не тает круглый год.
Жизнь – радость, лик любви и смеха,
Цветок, что и зимой растёт.
Ты был в гостях у жаворонка,
Яр-хмель воспел и Три травы,
Ты понял, что своя сторонка -
В душе, вдали от злой молвы.
Звон Вечной песни, ностальгия,
Что шлёт с небес нам свой привет -
То дышит и живёт Россия,
В ней -
Виктор
Боков.
Наш поэт!

СОВРЕМЕННИК

Автору книги «Жасминовый дым»
по случаю награждения его литературной премией
имени Дельвига за книгу «День в августе».

Писатель являет нам Книгу свою.
Родную Россию я в ней узнаю -
В ней столько мотивов, знакомых нам всем,
Мгновений счастливых, любви и... проблем,

Там девочки милой подробный портрет.
Степь, гуси, рыбалка, закат и рассвет...
Писатель творит - всем понятный, простой.
Почти как Тургенев, почти как Толстой.
Кто ж он?
- Гамаюнов! - ответят, смеясь.
Он – Игорь, как русский прославленный князь.
Просторы России известны ему.
Он любит село, как Герасим - Му-Му.
Пусть он остаётся всегда молодым,
И в снах его кружит ЖАСМИНОВЫЙ ДЫМ,
А Дельвиг
ведёт под лавровую сень,
Где жмёт ему руку
За «августа день»…


УМНЫЙ СОВЕТ

Храни меня, мой талисман…
А.С. Пушкин

Следи за жизнью, друг поэт,
Будь в курсе смен времён и года:
Обманчивым бывает свет,
Бывает яростной природа.
Ты вышел в ливень без зонта –
И вот свирепствует простуда.
Всех муз влечёт лишь красота,
С тобой остался грипп-зануда.
Когда же душит летний зной,

Будь дальше от курортов модных,
Будь осторожен и зимой,
В разгар коварных дней холодных.
Гуляй в садах, как Соломон,
Будь плодотворен и воздержан,
Чтоб долго, мудро жить, как он,
Хоть ты простудам и подвержен.

Храни себя, как талисман,
Оберегай в кругах скитаний,
Ты лишь однажды миру дан,
Не обмани же ожиданий.
Ты пламень сердца скрой в ларце,
Чтоб злые ветры не задули,
Спрячь смерть в магическом яйце,
Подальше от ножа и пули.
Не выбегай под снег и град,
В грозу не назначай свиданий.
Жди летний, личный звездопад
В уюте спящих мирозданий.

Наш Пушкин всё спешил, как ты,
Хоть сформулировал он, – браво!:
- Прекрасное вне суеты,
оно должно быть величаво.
Сам вне сезона вылетал,
Раз колесница легкокрыла…
Он смерть поэзией попрал.
Но жизнь его не пощадила.
А ты получше примечай,
Чем нам грозит разгул природы,
Чтоб не погибнуть невзначай
От пули, гриппа и погоды.

МОРЕ И ГОРЫ

Море скрывает многие тайны.
Моря глубины трудно измерить.
Море мы знаем на вкус, на запах,
Море мы любим за цвет, за волны,
За пляжи, за парус на горизонте…
Море всегда вдохновляет поэтов.

Горы скрывают многие тайны.
Горы высоки - трудно измерить.
Горы мы знаем на вид, на воздух,
Горы мы любим за краски, пейзажи,
За вознаграждаемый труд восхождений…
Горы всегда вдохновляют поэтов.

Море и горы – преддверие света,
Путь в облака, в небеса, к свободе.
Мы любим их за ветра, за вольность,
За приключения и просторы,
За повышение адреналина…
Море и горы – вдвойне вдохновение.

Море и горы – стихи и песня,
Море плюс горы – любовь поэта.
Все «три в одном» – то сама Поэзия:
Горы, поэт вдохновлённый… и море.

БЕРЛИН ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА
ГРОМАДНЫЙ И ГАДКИЙ

…Он был крупным, светло-корич-
невым, с длинной крепкой шеей, выше меня
ростом, но помладше. Он решительно вылез
из воды и двинулся в мою сторону. Я спо-
койно уплетал то, что предназначалось для
птиц, - белый хлеб. Заметив заинтересовано
смотрящее мне в рот огромное существо, я
попятился, пытаясь от него убежать. Но он
тут же меня догнал и нахально полез мне в
рот своим тёмно-жёлтым здоровенным клювом! Я отбивался
всеми силами, не отдавая хлеб. Он понял меня и, громко хлопая
крыльями, обиженно ушёл обратно в воду. Остальные его со-
родичи наблюдали сцену из канала - их было там десятка два.
Уже много позже, читая про гадкого утёнка, я вспоминал
этот фрагмент. Действительно, лебедята бывают в определён-
ном возрасте не то что гадкими, но просто очень крупными,
совершают при этом неприятные другим поступки, - не из
вредного нрава, а просто в силу потребностей. Лебединая
стая всегда плавала в бывшей гавани на канале.
Она наверняка и сейчас там живёт. А мой утёнок уже
давно прекрасный лебедь, мне - по колено.


ПИВНОЙ ФЛАГ И КОРАБЛИ СТАРОЙ ГАВАНИ


Раньше в гавани на канале причаливали катера, яхты,
различные суда, а сейчас там «на приколе» стоят только два
соединённых кораблика, на одном из которых мачта украшена
иллюминацией. Это ресторан, открытый в тёплый сезон.
Если в нём сидят посетители – наступила весна!.
И грустно, когда осенью замечаешь последних одиноких
клиентов, а потом и вовсе - никого. Значит, сезон кончился.
…Уже с моста он зазывал посетителей разноцветными
огоньками и махал флажком – не пиратским и не немецким, и
не красным, а зелёным, рекламирующим какую-то пивную
марку.
В этом я видел сим-
вол времени. Не думаю,
чтобы флаг пива подни-
мался на заслуживших
покой кораблях в какую-
нибудь другую эпоху.
Хотя если считать, что это
уже не корабль, а просто
кафе, таверна – тогда
можно вполне с этим со-
гласиться. Ведь пиво в Берлине, говорят, какое-то особенное,
хотя, по моему мнению, всё-таки гадость.
А если пройти ещё дальше по каналу, на приколе стоит
корабль-призрак, страшный, мёртвый, ободранный, с сохра-
нившейся надписью на борту: «Театр Дьявола». Говорят,
между его владельцами произошла какая-то тёмная история,
кто-то украл документы, кого-то обманул и скрылся. В об-
щем - жуть. И почему-то никому его не продают. Внутри
(я залезал) – всё поломано, но в главное помещение дверь
заперта на железный замок. Днём на корму забирается моло-
дёжь, к которой лучше не подходить. А тёплыми вечерами
над ним (только над ним!) проносятся тёмные летучие мы-
ши. И где только они живут?


СМЕРТЬ РЫБЫ В ВОДЕ

Как-то раз утром, в жаркий летний день, весь берег был
полон рыбы. Она вяло плавала у берега - и поглубже, и у са-
мой поверхности, ловила ртом воздух, всплывала вверх
брюшком. Разная рыба, ещё какие-то крабики, чёрно-зелёные
раки… Оказывается, тёмная вода была достаточно чистой, -
ведь в грязи раки не живут. Лебеди и утки объелись даровой
добычи и даже не поворачивались в сторону берега, где
обычно высматривали подачки от гуляющих.
На траве у воды клевала крупную рыбу довольная воро-
на. Мне казалось - при ясном солнце происходит что-то вроде
конца света…
Но жители были спокойны.
- Каждый год летом настают дни, когда рыба на канале
умирает, – пояснил кто-то из них. – Слишком жарко, в воде не
хватает воздуха, и она задыхается.
Вскоре стали ездить катера и с бульканьем распылять в
реку кислород – прямо как трубкой продувается аквариум.
«Для кого это? – думал я. – Ведь рыба вся сдохла – и
большая, и совсем маленькая? И вся прочая живность со дна…»
А сейчас я засомневался: «Как же - вся? Если это случа-
ется каждый год?!»
Вот так, наверное, и с Берлином. Время от времени в его
истории наступают слишком жаркие времена, город сравни-
вают с землёй, всё гибнет. Знаменитого «берлинского возду-
ха», о котором говорит моя любимая песня, не хватает, - люди
задыхаются…
Но всё же не совсем - все. Кто-то
затаивается и выживает. Понемножку
опять появляется кислород, жизнь бур-
но «набирает обороты». Это я понял из
фотографий, песен, фильмов и разгово-
ров берлинцев, наших друзей.
Исполняя песню „Berlinerluft“. я,
под конец, бросаю в зал множество
цветных шаров, на каждом из которых
написано это слово – «воздух Берлина».
Он действительно особенный, и мне
всегда хочется им поделиться со всеми!


УЛИЦА ПРИНЦА

Принценштрассе, я думаю, место, где каждый мальчик
может почувствует себя принцем. Не современным, гордым в
своём лимузине, а настоящим, из волшебного королевства, в
зачарованных уголках и заброшенных бульварах которого
скрыты тайные выходы в какие-то другие миры.
Вот, например, зайдём в этом квартале в дверь обычного
дома. Где мы? Очутились в старинном бассейне! Тут овальный
зал, купальни, колонны… Но мы зашли не вовремя: сегодня
день для женщин, сюда спешат закутанные фигуры в восточ-
ных нарядах.
Завернём за угол в и войдём в тихий безлюдный пере-
улок, свернём в ближайшую подворотню… Ой, сколько ж тут
детей на громадном внутреннем дворе! Смех, крики, движение,
суматоха в больших песочницах , возня на качелях и «паути-
нах» для лазания. Есть старинная картина – там изображено
множество играющих в игры детей всех возрастов. Тут что-то
похожее. Так это же двор большой школы! Снаружи и не до-
гадаешься. Выйдем и пойдём дальше.
Что там, в следующем подъезде? Откроем дверь, она не
заперта. Пожалуйста: вход в настоящий собор. А снаружи будто
дома как дома, с квартирами, со старинными фасадами… Прав-
да, в этом соборе собирается не совсем обычная публика: эле-
гантные мужчины и женщины, все - в шляпах… Даже дети - в
маленьких шляпках. Будто нарядные привидения из сказки. Они
появляются в одно время, приезжая на машинах, заходят в со-
бор, потом после службы выходят, садятся в машины... И боль-
ше я никогда нигде их не встречаю. На правах принца (малень-
кого принца, который всем задавал вопросы!) расспрашиваю их.
Оказывается, это неизвестное мне направление религии, «орто-
доксальные католики». Они не относятся к католической церкви,
не связаны с Ватиканом, зато носят шляпы.
На моей улице есть ещё открытый бассейн, где водяная
горка, а утром и вечером совсем дешёвый вход. Однажды моя
подруга с юга Германии приехала с мамой, мы пошли в бас-
сейн, а тут – дождь. Я хотел показать ей горку и говорю:
- А я и под дождём не боюсь купаться!
Маме её - азартная, а может, ей стало жалко деньги за
вход, она говорит:
- А мы тоже не боимся – правда, Мириам? И полезли в во-
ду, хотя посетители смотрели на нас с ужасом из-под навесов.
И вот картина: мы одни торчим в огромном пустом бас-
сейне, холодно, с неба льёт, мы шутим и смеёмся, а носы у
всех красные!
Кстати, бассейн называ-
ется «Бассейн принца». Тут
же, у станции метро «Улица
принца» продаётся самый
большой, вкусный и дешёвый
кебаб, который мне удалось
попробовать в Берлине. А уж я
их там столько пробовал…

Берлин от первого лица

ТАЙНА ПУСТОЙ КВАРТИРЫ

Вообще от берлинских домов всего можно ожидать. Из
одного дома, например, вырываются поезда метро. Кстати,
оно там гораздо тише нашего и с удобствами для велосипедов,
как, впрочем, и весь город с его велосипедными дорожками и
стоянками.
Итак, снаружи дома как дома, с квартирами…
Кстати, о квартирах. Мы однажды ходили по домам с
друзьями, подбирающими себе квартиру. В одной, совсем
пустой, где ещё недавно жила с незапамятных времён семья,
мы обнаружили - и не без моего участия! - на деревянном по-
лу поднимающийся наверх откидной квадратик, аккуратно
вырезанный в паркетном полу люк, наверное, раньше скры-
тый ковром. Мы с трудом его подняли и увидели внизу – ле-
сенку в нижнюю большую комнату, в вырытое под квартирой
помещение, обжитое и обставленное, как в старом кино. Там
зажегся свет, тогда мы подняли крышку.
Домовладелец, сопровождавший нас, растерялся :
- Я этого не знал…
Тут же он закрыл подвал и быстро нас выпроводил. Он
не пустил меня посмотреть. Он сказал, что раз так, он пока не
будет тут ничего продавать.
Во внутреннем дворе мы нашли забитую, старую, серую
дверь, в которую, наверное, и вёл выход из той нижней, само-
дельной квартиры. Кто, когда и для чего её сделал, в тайне от
владельцев дома? Думаю, в этом городе есть и было многое,
неизвестное даже его принцам. Кстати, раньше это были ари-
стократические кварталы. Конечно, в новых домах восточного
Берлина такого не встретишь.
Зато там есть где-то подземный ход – из Восточного
Берлина в Западный! Но я не знаю, где он. Вообще восточный
Берлин не является владениями принца.

ЧУДО-МАШИНА

Говорят, в Западном Берлине изобретались все техниче-
ские новшества, которые затем покупались в виде патентов и
производились в Японии, прославляя её.
Но и в восточном Берлине тоже было кое-что интересное:
маленькие оригинальные фабрики, собственные открытия…
Возьмём трабби. Это малолитражная машина «Трабант».
В западном Берлине был и мерседес, и чего только ещё
не было! А в восточном - только малюсенький трабби.
Но он совершал чудеса, выручал людей, можно сказать,
во всех ситуациях. В него, говорят, когда-то на спор помести-
лось 17 человек!
Я сам видел, как на мосту Принценштрассе розовый
трабби (сохранившийся с ещё тех времён, на ходу!) со всей
силы врезался в каменное основание литого чугунного столба
эпохи основания набережной.
И что вы думаете? Камень пострадал, столб покосился,
молодой человек на велосипеде остановился и оперативно снял
это на мобильный… А трабби (кажется, с девушкой за рулём)
дал задний ход и быстро уехал. Столб потом долго стоял сло-
манный, пока его не заменили.
А у восточного вокзала, где на сохранившихся плитах
Стены видны картины «граффити» одна из самых вырази-
тельных – проламывающий Стену трабби. Думаю, лучшая
картина эпохи!

ВЫСОТА ПО ИМЕНИ «АЛЕКС»

В каждой крепости, замке и городе есть башня, с кото-
рой далеко видно. У нас – Останкинская телевышка. В Берли-
не это – телебашня Алекс, потому что она стоит на площади
«Александерплац».
Я все время боялся, что она упадёт, так как она имеет не-
ординарную для высоких построек, фигуру: в её форме было
непропорционально массивное утолщение в виде шара. В этом
шаре я сам однажды был в ресторане, рассматривал лежащий
внизу Александерплац, весь Берлин… хотя с такой высоты мно-
го не увидишь.
Несмотря на суету и сплошную толпу туристов, Алек-
сандерплац, как вообще восточный Берлин, грустноватый и
озабоченный стройками и ремонтами. Наверное, мои опасе-
ния были не совсем напрасны. Я видел угол основания башни,
который однажды упал, задавив женщину, но был тут же от-
ремонтирован и поставлен на подпорку.
Один старый берлинец рассказал, что в какое-то время
суток нелюбимая народом башня Алекс в определённом ракур-
се являла собой тайный знак, будто небесное знамение креста.
Берлинцы воспринимали этот оптический эффект как явление
им символа освобождения… из заточения за Стеной.

ВОРОТА СЧАСТЬЯ – КАК У ШЕФНЕРА

Фридрихштрассе - улица совершенно прямая. Пройти по
ней – будто пройти через время, с дней её основания, через
Восточный Берлин, в будущее, мимо Стены и бедных кварта-
лов, до блистающих Бранденбургских ворот – и дальше, хотя
дальше обычно не хочется проходить. Ворота притягивают к
себе наподобие гигантского магнита.

Эти ворота – не простые. Они не только символ Берлина
и цель многих стремлений. В них точно есть что-то притяга-
тельное.
Как в Воротах счастья в стихотворении Вадима Шефнера:
Синеют древние письмена
На изразцах колонн.
«Ворота счастья» - надпись дана
На арке с двух сторон.
По эту сторону и по ту –
Горькие солонцы,
По эту сторону и по ту
Строит мираж дворцы.
У Бранденбургских ворот в галдящих толпах трудно встре-
тить берлинцев. Они обходят стороной такие места, как, навер-
ное, лесные жители обходят стороной охотничьи тропы.
С этой, восточной, стороны – знаменитая Унтер дер
Линден, с другой, западной – помпезная аллея с золотой ста-
туей на колонне, прямо и налево – проход к новому центру
Потсдаме плац, где большие стеклянные здания неожидан-
ных форм и высокая снежная горка с настоящим снегом, даже
в плюсовую зимнюю погоду.
А здесь, с восточной стороны, возле Бранденбургских
ворот есть незаметный вход. За дверью – неожиданная тиши-
на… В часовенке горят свечи. Тут разрешено только молчать,
в память о погибших… И не знаешь, о каких погибших ду-
мать – столько их тут было. .. И Рейхстаг по соседству тоже
наводит на определённые мысли….
Хотя почему-то самые страшные картины гибели людей
вызывают у меня именно… сама Стена - и её развалины.

Кусочки Стены можно купить в сувенирных лавках, но
можно и найти. На её месте много жутковатых пустырей, за-
росших травой на песке и обломках. На них почему-то я не
видел играющих детей, хотя рядом они бегают на ярких обо-
рудованных площадках. Некоторые кварталы, брошенные жи-
телями сразу после разрушения Стены, тоже до сих пор как
пустыри. Но со временем это изменится.
Удивительно всё-таки, как метко Вадим Шефнер сумел
изобразить символические Ворота Счастья, - будто жил не в
Ленинграде, а прямо у Бранденбургских ворот:
Путник, дойдя до этих ворот,
Надеждой давней томим,
Войдет в них, выйдет, мир обойдет –
И снова вернется к ним.
Он станет в их тень, в прохладную тьму,
Взгрустнет о пути своем:
«Где мое счастье, я не пойму:
В грядущем или в былом?»

Бранденбургские ворота – бриллиант, или магический кри-
сталл: с какой стороны не посмотри – сияет разными гранями.
Берлин – как бы город с двойным дном.
Считается, что увидеть двойника – к смерти. А каждый
из двух Берлинов встречал двойника каждый день. Видя его
отражение в зеркале реки, сталкиваясь с ним беспрерывно ли-
цом к лицу. Но никто из них не умер. Наоборот – так они и
жили…
И выжили.
И снова он по кругу пойдет,
Подавив усталости стон.
А счастье – только в тени ворот,
Но об этом не знает он.
Хорошо написал поэт!
Ворота напоминают Зазеркалье. Зовут пройти. Потом
тянут вернуться обратно.
…Даже не представ-
ляю, как это – чтобы в од-
ной части города сохранил-
ся прежний уклад, и было
возможно восстанавливать
богатство, а в другой – во-
царился новый порядок,
социализм: вроде строят
совершенное справедливое
общество, а на самом деле -
нищета, даже духовная, запреты всевозможные… Брандер-
бургские ворота – близкие, но недосягаемые.

Когда же, наконец, преграда между мирами ломается,
выясняется, что как раз в свободной, богатой части - больше
материалистов! А в маленькой, закрытой со стороны Запада,
насильно обеднённой части города люди как раз и сохранили
духовные сокровища, выстраданные идеалы классических
времён!
И теперь, среди всех иностранцев, берлинцы решают свою
проблему двух немец-
кий наций – западных
и восточных, не пони-
мающих друг друга…
Хотя у меня лич-
но есть друзья и из
восточной части, и из
западной.
Мы-то с ними со
всеми отлично друг
друга понимаем.


КАЛЕЙДОСКОП ВКУСОВ

Моей любимой станцией всегда была «Фридрихштрас-
се», потому что на ней находилось очень много интересного.
К примеру, шоколадное кафе, кафе с лучшим в городе моро-
женым, громадный магазин книг, фильмов, дисков со всего
света и очень многое другое.
Берлин как хороший калейдоскоп – в нём такое разнооб-
разие составных частей, что при любом повороте меняется
расклад: видишь новую, неожиданную картину. Он всё время
что-то скрывает и открывает в себе, сам себя узнаёт.
В нём есть и Франция, и Париж, и настоящий Китай. Ду-
маете, там нет очередей? Есть! Знаете куда? Например, в одну
Пиццерию. И стоят там люди часами, потому что каким-то об-
разом не в трех итальянских ресторанах по соседству, а только
здесь - действительно Настоящая Итальянская Пицца! И на-
стоящая итальянская атмосфера.. Лучше уж постоять, чем ехать
в турпоездку..
А рядом, на той же стороне улицы, через десятка два
уютных кафе – истинная Индия, романтический идеал, тоже в
жанре ресторана. В нём живёт индийская сказка: ну не может
быть на самом деле. чтобы и хозяин, и хозяйка, и все их дети
выглядели красивей, чем даже приукрашенные лица героев
эпоса на картинах.
А яства… Они уж точно волшебные: воздушные лепёш-
ки, раздутые как золотистые шары, кофе йогов с немыслимы-
ми пряностями, сливочный шербет, из-за которого понима-
ешь, почему корова в Индии священна…
Но если уж речь зашла о еде, то кафе – это лишь вечер-
няя романтика.
А утром, при свете дня, лучше раздобыть «экзотику» бо-
лее прозаическую – скажем, 5 кило отборных пупырчатых ли-
чи! И всего за 2 евро, под закрытие турецкого рынка. Надо
расположиться с ними у воды и шелушить их… Снаружи пло-
ды личи – сухие, шершавые и коричневатые, с оборота – глад-
кие, глянцевые и ярко-розовые, мякоть – белая, сочная. Слад-
кая, с присущим только личи, ароматом. Ещё есть ядро – тём-
но-каштановое, блестящее, древесное, если разломать - жел-
товато-зеленоватое внутри.
Плод личи, как и всё в Берлине, – неоднозначен, много-
слоен. Ядро хочется бросить в канал, но жаль засорять воду.


МОСТЫ, СЕКРЕТ В БУТЫЛКЕ
И КОВАРНЫЙ «ЗЕЛЁНЫЙ»

Конечно, с моста всегда хочется бросить что-нибудь
вниз, но я туда даже каштаны старался не бросать.
Специально бросить с моста можно разве что листики
осенью, или цветущую каштановую гроздь - весной, чтобы
перебежать на другую сторону и смотреть, как они проплы-
вут, насколько быстрое после дождей течение.
А дождей в Берлине немного, в основном отличная по-
года, весна наступает на месяц раньше. Осень – на месяц поз-
же, чем в Москве. И осень всё время золотая, тёплая, можно
несколько недель шуршать листьями, валяться в их высоких,
пушистых кучах.
С каждого каштана падает так много листвы, что она
долго лежит душистым ковром, покрывает бульвары и набе-
режные. А потом пройдёт дождь, ковёр намокнет, и его уве-
зут в грузовиках.
…Всё-таки я однажды бросил в канал довольно большой
предмет, правда сделал я это не один, а вдвоём с Мириам, когда
она приехала ко мне в гости. И не с берлинского моста - с мос-
ковского. Это была бутылка с секретным посланием, от нас…
Интересно, кто-нибудь его прочитал? Или надо повторить?

Мириам в те дни чуть не попала под чёрную иномарку:
ночью, у Никитских ворот, поспешила на зелёный свет, ма-
шина – тоже, чтобы успеть проскочить. Водитель заметил де-
вочку перед собой, немыслимо вильнул и отклонился… А то
бы наше письмо точно было последним!
Когда-то и я чуть не попал под колёса, но не в Москве, а
в Берлине, днём, на переходе улицы перед Мостом принца.
Тоже рванул на зелёный, впереди всех - на своём велосипеди-
ке (деревянная двухколёсная конструкция без педалей). А в
этот момент автобус рассчитал промчаться, пока люди с двух
сторон до середины не дойдут. Слышу – шум, вижу – на меня
сбоку автобус летит. Я мгновенно даю «полный назад», оттал-
киваясь ногами, автобус пропускаю мимо. Люди все разом на
меня молча как посмотрят! - потом поспешили дальше. В Бер-
лине ко многому привыкли и лишнего времени не теряют.
Даже на мостах особенно долго не стоят, хотя вид там
всегда отличный, - можно целыми днями смотреть, и всегда
заметишь что-нибудь новое.


ЗЕМЛЯКИ БАБЫ-ЯГИ

Возьмём район: называется «Новый Кёльн». Там жили
издавна вообще другие люди. Не германцы. Они пришли, ко-
гда на своём месте им стало плохо. А одно из названий района
Zellendorf - это, оказывается, совсем не германское слово.
Целен – это… «зелен»! Как «зелен виноград». Название это не
переменили – берлинцы ведь свою историю ценят! Эта их
история, похоже, и для нас не совсем чужая.
Вот, например, течёт по Берлину река Шпрее.
Вроде немецкая река, и ничего больше.
А если сесть на лодочку и проехать по её извилинам в
лесное местечко Шпреевальд, то есть лес реки Шпрее, - вы
увидите непохожий на немцев народ, который издавна посе-
лился на этом болоте.
Народ поставил между протоками на зелёных кочках
срубы - точь-в-точь «избушки на курьих ножках» с характер-
но перекрещенными коньками крыш, уже почерневшие от
времени.
Никакие войска с эпохи многочисленных войн этим бо-
лотом не интересовались, сюда не заходили, и жители сохра-
нили как старинные наряды, так и песни - на славянском язы-
ке. Я так и не понял, что это у них за язык.
Туристы, как я, помогают немногочисленным поселен-
цам выживать, развивать свои ремёсла. Там я попробовал
изумительное варенье и впервые увидел, как сноп сена начи-
тался с наматывания соломы на шест… Можно понять злость
и одичание Бабы Яги, застрявшей в одиночестве в такой же
избушке, вдали от своего племени, в студёных русских лесах.


НЕОПИСУЕМЫЙ ОСТРОВ

Где сейчас руины – там недавно решались судьбы лю-
дей. Где вчера был пустырь – сегодня бурлит «муравейник»,
на глазах возникают новые постройки.
Но Музейный Остров, - он так и называется, - надеюсь,
не изменится. Это действительно сказка. Вернее, быль, но из
разных эпох и культур. Лучшее, что дошло до нас, сбережён-
ное с любовью и знаниями.
В Берлине на этом «пяточке» каким-то образом сохраня-
ется то, чего больше нет и не будет на свете: Эллада, Древний
Египет…
На этом таинственном, ночью нежилом, но днём весьма
обитаемом, острове чувствуешь, как души разных эпох обра-
щаются к нам: «Мы живы, мы с вами!» Поэтому говорить об
этом острове даже не хочется. Получается напыщенно, искус-
ственно. Но, люди, просто неразумно - жить на свете и не по-
бывать там.


САМОЛЁТ НА КРЫШЕ

Вообще Музеев в Берлине каких только нет! Не только
история, знаменитости, науки и искусства, но даже сахар име-
ет там свой собственный музейчик! Что сахар - даже колбаска
карри!
Мне нравится, например, технический (хотя он очень
большой и я там, помню, устал), - за первую паровую машину
и самолёт на крыше.
Это настоящий американский самолёт, который сбрасы-
вал на разрушенный Берлин «десант жизни» - мешки с едой,
топливом, медикаментами, когда там был голод, а подвозить
ничего не разрешалось.
Я так понимаю: сперва он сбрасывал на Берлин бомбы, а
когда всё разбомбил и вой-
на кончилась, подумал: а
чем ещё можно помочь?
И стал сбрасывать гумани-
тарный груз... Опять- герой!
Даже супергерой. Друзья
наводят порядок в Японии,
он кормит оставшихся бер-
линцев - как всегда, Амери-
ка спасает мир.


СИМВОЛ ВЕКА

Мне нравится один монумент, хотя он и не старинный: в
квадратном куске стены, смотря в разные стороны, торчат две
машины.
Это символ века. Причём интересно, что так не задумы-
валось: сначала были только машины «Кадиллак», бетоном их
залили потом, чтобы ржавчина не погубила достопримеча-
тельность, которую сперва, как положено, берлинцы не люби-
ли, а потом привыкли и не захотели терять.


ОЗЁРНЫЙ БЕРЛИН

В Берлине спешно и мощно идёт застройка. Хотя сами бер-
линцы ругаются на чужеземных строителей и вообще на всё но-
вое. Они любят старину, на улицах даже сохраняются колонки с
водой, многие из них – действующие.
Берлин всегда считался «двухэтажным», и действитель-
но, в нём много двухэтажных вилл с садами, зелёных улиц с
двухэтажными коттеджами. Особенно красивы старинные да-
чи (их называют дома) вокруг озёр. И памятные исторические
постройки.
Летом можно доехать на метро до одного из пляжей!
А пляжи в Берлине - песчаные, золотые, их обрамляют
опушки сосновых рощ, лесов.
В тяжёлые времена деревья здесь рубили на топливо, со-
бирали упавшие сучья. Тогда, - вспоминают пожилые люди, -
ни одной веточки на земле не залёживалось.
На самых больших озёрах плавают теплоходы, пестреют
паруса.
Однажды друзья дали мне порулить на маленькой яхте!
Я вцепился в руль, удерживая парус на ветру, чувствовал себя
моряком и был абсолютно счастлив.

А на закате того дня я шёл по берегу мимо озера, и вдруг в
камышах сильно плеснуло. Я успел заметить, что это дикая утка,
не успев до конца расправить крылья, исчезла под водой.
Я долго стоял и напрасно ждал, когда она вынырнет.
Потом я боялся заходить в глубину. Ещё я помнил раз-
говоры, как у знакомых на этом же озере у берега внезапно
пропала под водой собачка.


РАЗГЛЯДЕТЬ В ТЕМНОТЕ

В Берлине, как, впрочем, и в других городах, туристам
предлагается типично сувенирная, шуточная открытка: «Бер-
лин ночью». Это просто… надпись по чёрному фону.
Однако это не значит, что там действительно пусто и
темно. Просто надо посветить, чтобы хоть что-нибудь уви-
деть.
При этом вы никогда не устанете смотреть. Потому что
Берлин непознаваем. Он слишком быстро растёт и изменяется,
чтобы его можно было предсказать, уловить, описать и рас-
шифровать.


ПЕРСИДСКИЕ КОВРЫ ДЛЯ МЫШЕЙ

Берлин – это всегда событие, всегда приключение, и в
крупном, и в малом.
Уже уезжая, заглядываешь в скромный нотный магазин-
чик… И выходишь обладателем старой, тонко инкрустиро-
ванной перламутром, итальянской лютни…
Были бы ещё 400 евро, взяли б и две кельтские арфы,
ручной работы. Почему – две? Потому что выбрать между та-
кими красивыми невозможно. Хозяйка привезла их со все-
мирной музыкальной ярмарки, прихватив без всякой цели,
просто потому, что тоже - очень понравились.
Берлинцы, кроме всего прочего, романтики.
…Поэтому в соседнюю лавочку специально присылают
с востока не только сладости, но и персидские коврики с ин-
дивидуальными рисунками. Для… компьютерной мышки!


КУДА СПЕШАТ БЕРЛИНСКИЕ ЧЕЛОВЕЧКИ

Раньше я ориентировался по рисунку человечка на све-
тофоре: если вижу на светофоре восточно-берлинский рису-
нок – значит, я в восточной части, если обычный – в западной.
После падения Стены все отличия сглаживаются. Но
светофорный человечек стал брендом. Процветает целый ма-
газин с его символикой!
Кстати, человечку уже за пятьдесят – почтенный юби-
лей, а он всё такой же молоденький и энергичный!
Недавно я вдруг вижу – этот восточный человечек вы-
шел из своих границ и победно шествует по западному Бер-
лину, занимая всё новые позиции! А некоторые благополуч-
ные западноберлинцы всё ещё гордятся тем, что до сих пор не
перешли границы бывшего восточного города!
Даже, казалось бы,
в стоячей воде, в канале,
и то - идёт борьба с при-
родными условиями не
на жизнь, а на смерть.
Кто-то задыхается, кто-
то пережидает, затаив-
шись на дне.
А по тёмной бле-
стящей поверхности тем
временем скользят мимо катера с терпеливыми скучающими
туристами, которые из-за жары и усталости не видят ни рыбы,
ни светло-коричневых лебедят, ни смешных светофорных че-
ловечков.
В Берлине они, красные и зелёные,, - живут в любую по-
году собственной, динамичной жизнью. Один – останавлива-
ет людей, другой пропускает; один запрещает, другой – моти-
вирует! При этом они завоёвывают новые пространства, пле-
чом к плечу, – красный вместе с зелёным.
Получается, даже после исчезновения восточного Бер-
лина его человечки всё-таки вырвались из узких рамок, уст-
ремились в западный, а оттуда – в необъятный мир!
Для меня «Восточный Берлин» - это развалины Стены,
руины. Грязные пустые улицы. Но и загадочные воспомина-
ния друзей, захватывающие истории, прекрасные музеи. Залы.
Магазины, огромные стройки… Он напоминает мне гигант-
ского гадкого утёнка, который быстро растет, хочет есть и,
наверное, когда-нибудь превратится в прекрасного лебедя из
какой-то новой, пока неизвестной, сказки.


БЕРЛИН ОТ МОЕГО ЛИЦА

…А западный? Это страна моих друзей, город моего ро-
ждения.
Первая школа жизни. И просто первая школа.
Родился я в Берлине,
В красивейшем краю.
Как на цветной картине,
Себя там узнаю...
В моём классе были дети разных национальностей. Двое
светловолосых немцев, мальчик и девочка, сперва пугались
темпераментных южан и азиатов, смотрели с подозрением и
на меня. Поняв, что я не причиню им вреда, они начали дове-
рять и однажды обратились ко мне со взрослым вопросом (это
может быть обсуждали в их доме взрослые):
- Скажи, как ты можешь находиться в этой стране?!

Я понял: имелось в виду - как я могу терпеть всю окру-
жающую действительность?
Я, не задумываясь, ответил:
- Совершенно нормально!
Они отошли в сторонку, обдумывая мой ответ и, мне по-
слышалось, говоря:
- Странный русский…- Видимо, они ожидали критики в
адрес их берлинской жизни.
С того дня мы подружились.
…Когда-то я слышал: тот, кто считает свой район самым
лучшим местом в Берлине, и есть настоящий берлинец.…Для
каждого в Берлине найдутся особенные, памятные места. Для
меня их много: красивейшие озёрные панорамы; золотое по-
ле, неожиданно завершающее город с севера; сияющий огня-
ми Фридрихштат-палас с его легендарной сценой, где я вы-
ступал – как ни кажется это невероятным; уютный парк ста-
ринной больницы, в котором есть стройный каштан с махро-
вым цветением и металлической табличкой с надписью на не-
мецком: «посажен в 2000 году в честь появления здесь на
свет Алексея Астрова»…
Но всё-таки самое лучшее место – это моя лебединая
бухта на Принценштрассе!
С домом, в окна которого я видел её во все времена года.
Да и весь район, где я жил раньше и где сейчас живут
мои воспоминания, ожидая меня в гости.

ВЫ В ШКОЛЕ ПРОХОДИЛИ…?

Вы в школе проходили,
Как страны мир делили,
Хоть столбиком возможно
Что хочешь поделить?
Вам в школе рассказали,
Как атом изучали,
И что с ним быстро можно
Всех лишних удалить?
Вас в школе просвещали,
Чтоб вы приметы знали,
Каким из вида газов
Отравлен ваш сосед?
Как выжить при пожаре,
Вдыхая клубы гари,
Определяя сразу,
Все вышли или нет?
Подобные уроки
Учить должны мы в сроки,
Что заданы природой
И всей судьбой людской.
А в срок не обернёмся –
На небеса вернёмся,
Чтоб на руины школы
С высот глядеть с тоской.
Вы в школе проходили…?


УРОКИ ИСТОРИИ

1. История былых времён

Историю былых времён
Просматриваю вскользь.
Гляжу: культуры шли в «канон»,
Не вместе, а - поврозь,

Вон та к упадку привела,
А эта – всё цветёт,
Одна «сдала» нам
Все дела,
Другая – не сдаёт.

Я вижу царских лиц парад
И замечаю, что
Кто христианству был не рад –
Наказан был за то.

Нерона вот, в его ж саду,
Слуга ножом убил.
И скорбно свой Собор Царь-град
Мечетью заменил.

Царь Грозный, - страх России всей,
Царь Пётр, Европы друг,
Убрали лишних сыновей –
Ведь помешают вдруг…

Да и не только сыновей –
Зачистили своих друзей,
Соратников, супруг –
Как грязь смывают с рук.

Истории былых времён…
Эпохи пронеслись, как сон.
Итог: музейный антураж
И генной памяти багаж.


2. Три народа

Остров один – три народа.
Три близнеца–антипода.
Общая твердь и природа.
Каждого манит свобода.

Каждый народ – очень гордый.
Лоб и кулак – очень твёрдый.
С запада, севера, юга –
Все ненавидят друг друга.

Общая скальная глыба,
Общие – песни и рыба,
Общая в дружбе нужда.
И – друг ко другу, – вражда.

3. Приключения Европы

Приключения Европы
С глубины её времён…
Невезенье Пенелопы,
Карусель златых корон,

Древний Рим у стен Эллады
И Людовиков чреда,
Войны, празднества, разлады,
Тирании «Нет!» и «Да!»,

Страны в очагах культуры,
Средоточия страстей,
И Парнас литературы,
И Олимп шальных идей…

Малый уголок на карте,
А такое заварил!
«Старой» и не называйте –
Здесь, скорее, юный пыл.

Среднестатистический…

Южноатлантический,
Глянцевый на вид,
Среднестатистический,
Жил обычный Кит.
Не сдавал экзаменов,
Не ходил в кино.
Не писал гекзаметров.
Не глядел в окно.
Но однажды вечером
Захотел, как все,
Чтоб, с девчонкой встреченной,
Бегать по росе,
Гарцевать на лошади,
Прыгать во дворе,
Созерцать на площади
Ёлку в январе.
Это всё он выдумал.
Сам не веря в то.
Ведь того не видывал
Из китов никто!
Грезил героически
Юный индивид,
Среднестатистический
Годовалый кит.


УРОКИ ГЕОГРАФИИ

1. Вы знаете. что Индия…

Вы знаете, что Индия
В Америке жила,
А после – вот событие! –
К Китаю приплыла.

Как врежется, как вмажется,
Как встанет на века –
Так мало не покажется…
Ну, и стоит пока.

Возник ряд гор в один момент, –
Как столик, невзначай.
- Зашёл, мол, в гости континент, -
Сюда несите чай.

Вот так живёшь ты, динозавр,
И думаешь – крутой,
А твердь, как Дездемону – мавр,
Сомнёт мирочек твой.

…Так где-то что-то, может быть.
дрейфует и плывёт,
А завершит внезапно плыть –
И жизнь перевернёт.

9. Благодарность России

Родина, Русь! Ты – страна великая,
Очень обширная и прекрасная,
Где города есть, природа дикая,
Мощная и совершенно разная,

Полная леса, полей, гор, рек, степей,
Ягод, цветов, трав. колосьев хлеба. но
Благодарю за всё то, что есть в тебе,
И за всё то, чего нет и не было:

Нет в тебе джунглей с их крокодилами,
Ливнем, цунами и лихорадками,
Нет островов с дикарями милыми,
С аборигенскими их повадками,

Суши, у моря насильно отнятой,
Дна. что плотиной век отгорожено,
Нет деревеньки, на скалы поднятой,
Где лишь монахам - читать положено,

Нет гор Тибетских с их высшей мудростью,
Нет рек индийских с их высшей святостью,
Нет носорогов, с их гордой тупостью,
Стай обезьяньих, с их бурной радостью,
Нету - Бермудского Треугольника,
Чили, Австралии и Антарктики,
Но! Есть свои – стиль, культура, логика,
Сочи, Москва, Обь и свежесть Арктики.

Примечание: здесь не имеются ввиду реальные этнические
свойства разных народов, автор просто шутит.

ПОКОЛЕНИЕ ДРУЗЕЙ,
ПОКОЛЕНИЕ ПОДРУГ

Поколение друзей,
поколение подруг,
Ранней юности моей
неразрывный тёплый круг, -
Радость восходящих лет,
Стимул жизненной борьбы!
Он льёт счастья добрый свет
На спираль моей судьбы.

Многих скроет и умчит
жизни бурной круговерть,
Сменит, смоет прежний вид,
Невозвратно скроет смерть.
Будет много новых лиц
В пёстрой пене новых дней,
Разлетятся стаей птиц
Дни-птенцы подруг, друзей.

Но навечно, навсегда
Суждено им жить уже
Там, где наши города, -
В сердце, в песнях, в снах, в душе.


В ТЁПЛЫЙ ВЕЧЕР

(песня)
1. В тёплый этот вечер я иду гулять один,
Хоть знакомых много – рядом только шум машин,
Есть ВКонтакте триста сорок преданных друзей
Но никто сейчас не здесь, на улице моей!
ПРИПЕВ: Тёплый вечер! Приходите кто-нибудь
В тёплый вечер – поболтать и отдохнуть,
В тёплый вечер – помечтать и погрустить,
На скамейке спрайт из баночки попить.
2. Знаю, друг, ты не гуляешь, до утра не спишь.
Скоро ведь экзамен, над учебником сидишь.
Не выходишь в интернет, не ждёшь со мною встреч,
Но весну ведь эту не вернуть и не сберечь! ПРИПЕВ
3. Девочка красивая, ты тоже вдалеке,
Не моя рука, а ручка у тебя в руке,
Пишешь ты работу, знаю, трудишься сейчас,
Но такие вечера ведь созданы для нас! ПРИПЕВ
4. Не к чему мобильник, не поможет СМС.
С кем бы разделить к весне мой личный интерес?
На судьбу не обижаюсь, школу не виню.
Я сниму ботинок и… в пространство позвоню!
5. Позвоню и по штативу, что сейчас со мной.
Вдруг на этой линии как раз не будет сбой,
Вдруг мне неожиданно ответят – и придут,
Вдруг сюда подъедут, и мы погуляем тут! ПРИПЕВ
Наяву или во сне
Приходи гулять ко мне,
Вместе сходим в гости в нынешней весне.

ОДНАЖДЫ С ДРУГОМ ПАШЕЙ…

Павлу и Марии Улыбышевым

Однажды с другом Пашей
Мы спорили за чашей,
За супом и за кашей
И парой пирогов,

Об общей Даме нашей,
сестре, что звали Машей.

С кем сравнивать – решали,
Всё параллель искали,
Египет вспоминали
И греческих богов.

Мы спор не завершили,
Её спросить решили:
- Чья версия права?

- Не думаешь ли то же.
Что Паша, - хоть моложе
ты на год или на два?

Сверши сей тяжкий труд,
Кивни нам, хоть для вида! –
Тебе близка Исида?
Астарта? Или Нут?

Или воспринимаешь
похожей лишь Нефтиду,
Чья прелесть, понимаешь,
Твоей красе равна?

С кем ТЫ себя равняешь,
Сама отождествляешь?
Ты знаешь Афродиту?
Ты точно – как она!

…Мы с Пашей зря старались:
Ответа не дождались.
Она взглянула ясно
И отошла тотчас.
…Что МАШЕ– Афродита,
Исида и Нефтида!
Избаловал ужасно
Её весь первый класс.

ДИСКОТЕКА

Оглушает,
устрашает,
Разговаривать мешает
Дискотека!
Здесь и друг есть,
и подруга,
Но не слышно нам друг друга,
Вот потеха!

Делом первым
Бьёт по нервам,
По терпенья всем резервам,
Глохнешь лично!
Всё же терпишь,
Шеей вертишь,
Привыкаешь к круговерти ж! -
И отлично.

У подружки
Глохнет ушко,
Вянет враз на всю катушку,
Что ей с нами!
Поскучнела,
Побледнела,
Глядь, головка заболела -
Валит к маме.

Мне ж - пытаться
В гул вливаться
И под грохот извиваться -
Интересней;
Я потею,
Веселею,
Сопричаствую ди-джею,
Полон песней!

Ритмы глушат,
Долбят уши,
Потолок вот-вот разрушат,
Всё сломают,
А в сторонке
Три девчонки,
Как цветы, гибки и тонки,
Зажигают!

Я решился,
Устремился,
Рядом с ними очутился -
Не пасуем!
Друг остался,
Застеснялся,
Но потом напору сдался, -
Все танцуем!

Вот так вечер,
Вот так встречи,
Нам о скуке нет и речи -
Ну, потрясно…
Символ века -
Дискотека,
Смех и счастье человека –
Просто классно!


ОСЕННИЙ ДИЗАЙН

В песочнице листья сухие лежат.
Из них можно сшить очень модный наряд

Для юных.
Гламурных
Осенних мужчин,
Чтоб им улыбаться
Без веских причин.

А может – для школьных осенних детей,
Чтоб просто
Смотрелись они
Веселей.

А лучше – для грустных по осени мам:
- Носите!
А нет – удалите,
Как спам.

Наряд наш осенний –
лишь листья,
лишь хлам,
лишь шорох,
лишь шепот,
лишь шелест,
лишь
шарм.


БОЕВОЙ СНЕГ

Игра в снежки – любимая игра.
Снег видит боевым не каждый смертный.
Нападал снег, вот белая гора,
Она зовёт:
- Лепи, боец усердный!

Лови момент! Недолго длится он,
Нечасто возникают предпосылки
Для боя в снег…
Снег будет побеждён,
Но ты промочишь новые ботинки.

Ты в боевом усердии своём
В бою жестоко заморозишь руки,
Заденешь джип и зеркало на нём,
Возможно, что порвутся даже брюки…

Друзьям ты насажаешь синяков.
Красавице засунешь снег за ворот.
В числе соседей наживешь врагов,
И куртки шов окажется распорот…

Но ты – герой, тебя не удержать,
Ты снайпер, скульптор, ниндзя, снежконосец;
Пол-улицы «завёл» – в снежки играть!
Ты - Избранный,
пока слабак –
морозец.

КУПИТЕ БАГУЛЬНИК!

Мы с другом несмело вошли в вестибюль метро «Арбат-
ская» и убедились в полном безденежье - он выехал со мной
во всём домашнем без карманов, а мою «Хонду» только что
увезли вместе с бумажником в бардачке!
- Ничего себе сюрприз девушке! - прервал удручённое
молчание Влад, - что теперь делать с веником? Советчик ты
несчастный! И с моей курсовой на завтра! Ведь пешком до
ночи не вернёмся…
Подарить 14 февраля студентке Марине расцветший ба-
гульник – моя смелая идея, хоть безнадёжно сох по ней не я, а
патологически скромный Влад, никак не находящий момента
для первого, как ему казалось, решающего, шага в сторону
бывшей одноклассницы.
По чистой случайности узнав утром ВКонтакте от зна-
комых моих знакомых, что мифическая Марина участвует се-
годня в мероприятии Московского дома книги на Новом Ар-
бате, я вдруг понял, что это шанс, схватил распустившийся
багульник с бабушкиной тумбочки, ключи, куртку, бумажник
и выскочил спасать друга-соседа.

Мероприятие только началось на втором этаже и дли-
лось потом примерно час, за это время Влад, кажется, ни разу
не моргнул, уставившись из заднего ряда слушателей на из-
редка мелькавший в группе участников предмет обожания.
Кончилось всё довольно тривиально: Марина пластично,
незаметно растворилась в толпе, Влад едва очнулся, букет
слегка подвял, мой некорректно припаркованный (типа на од-
ну минуту) экипаж был эвакуирован, мелочи на метро не хва-
тало – хоть багульник продавай…
- Купите багульник! - заорал я у дверей метро в резко
обуявшем меня бесшабашно-хулиганском настроении, вы-
нырнувшем из незрелого детства. - Купите багульник! Вол-
шебный розовый букет! 100 рублей! Только сегодня он гаран-
тированно принесёт счастье в любви одиноким девушкам!
- За девяносто небось не отдадите? - услышал я вдруг
тихий, властный, нежный голос – в азарте я не заметил,
как сбоку подошли. - Эй, Марин, сбросимся для счастья в
любви?
Мы оба их как-то проглядели, темноволосую девушку и
прошедшую вперёд Марину, – ту самую, нашу.
Тут произошло невероятное: я оцепенел и впал в стопор,
встретившись взглядом с девушкой, а Влад, напротив, с азар-
том полного отчаяния, неожиданно обрёл дар речи и залпом,
сбиваясь, изложил нашу неординарную ситуацию, извиняясь
разом за рваные джинсы, странную торговлю, необходимость
срочно попасть домой и свою робость, приведшую друга к
спонтанным экспериментам.
Девушки слушали каскад нелепых признаний Влада, от-
крыв рот, а поток спешивших в метро людей обтекал нас.
Марина оказала нам материальную помощь, но подруге
букет не отдала, забрала себе.
Зато подруге помог я - вместо багульника: стал её сча-
стьем в любви и с тех пор всеми силами стараюсь им остаться.

…А Влад с Мариной занесли вскоре моей бабушке ог-
ромный ворох расцветшего багульника, в компенсацию за ук-
раденный букетик и чтобы она тоже радовалась - нам, розо-
вым цветам, наступающей весне.


В СТИЛЕ СОВРЕМЕННОСТИ

Сгущается сумрак ночи
Закат затушил пожары
Машины закрыли очи
Дома погасили фары

Как мачты на расстояньи,
Заснув, набирают силы
Все мальчики. что друзья мне.
Все девочки, что мне милы

А утром взлетят канаты
ловя в паруса свободу
Блокноты прибавят дату
Машины прибавят ходу.

День хлынет, как наводненье…
Погоду не переменят
Ни мальчиков настроенье,
Ни девочек, что изменят.

Я буду взмывать, спускаться,
Взбегать по крутым каменьям,
Встречаться и расставаться
С везеньем и невезеньем,

Ведь к вечеру, видя пристань,
придут на мерцанье цели
Все мальчики – как артисты,
Все девочки – как модели,

Чтоб лихо, вне постоянства,
Своим - оказаться рядом…
Дома нас помчат в пространства,
Машины проводят взглядом


ДЕВОЧКА

Хоть рано выбирать жену,
Учиться лишь желательно –
Влюблён я в девочку одну,
Она очаровательна.

Всех лучше, думается мне,
Ну прямо же красавица.
У ней «В Контакте» на стене
Всё, что ни есть, мне нравится.

Её тревожить не решусь,
Жду чуда или случая,
Она загадочна, как Русь,
Она из сказок – лучшая.

Я не пишу ей СМС,
Не предлагаю встретиться,
Но мой к ней чистый интерес
Горячим солнцем светится!

У ней в друзьях - сама Весна
И Муза, представляете?
Я не скажу вам, кто она.
Увидите – узнаете!

ИЗ ПРОШЛЫХ ЛЕТ

Ищу подруг по интернету,
Закинув в сети всю планету,
А нахожу их по соседству,
Знакомых по родному детству.
Крепка связующая нить,
Лишь надо видеть и ценить.
Нигде их в мире больше нет –
Друзей, подруг из прошлых лет!




Егор Сальников
Поэт, режиссёр и киноартист, руководитель секции поэзии
Летней творческой школы «Новые имена» (Суздаль, 2013)

УЧЕНИКУ

Любитель муз и баловень талантов!
Гавайскою гитарою своей
Пленил сердца он многих музыкантов –
Алеша Астров,
Астров Алексей
В его стихах я слышу звон пиастров,
Пиратский флаг, моря во все красе…
Веди корабль, весёлый юнга Астров.
Алёша Астров,
Астров Алексей