Сообщение
Gala » 14 июл 2014, 22:12
Берлин от первого лица
ТАЙНА ПУСТОЙ КВАРТИРЫ
Вообще от берлинских домов всего можно ожидать. Из
одного дома, например, вырываются поезда метро. Кстати,
оно там гораздо тише нашего и с удобствами для велосипедов,
как, впрочем, и весь город с его велосипедными дорожками и
стоянками.
Итак, снаружи дома как дома, с квартирами…
Кстати, о квартирах. Мы однажды ходили по домам с
друзьями, подбирающими себе квартиру. В одной, совсем
пустой, где ещё недавно жила с незапамятных времён семья,
мы обнаружили - и не без моего участия! - на деревянном по-
лу поднимающийся наверх откидной квадратик, аккуратно
вырезанный в паркетном полу люк, наверное, раньше скры-
тый ковром. Мы с трудом его подняли и увидели внизу – ле-
сенку в нижнюю большую комнату, в вырытое под квартирой
помещение, обжитое и обставленное, как в старом кино. Там
зажегся свет, тогда мы подняли крышку.
Домовладелец, сопровождавший нас, растерялся :
- Я этого не знал…
Тут же он закрыл подвал и быстро нас выпроводил. Он
не пустил меня посмотреть. Он сказал, что раз так, он пока не
будет тут ничего продавать.
Во внутреннем дворе мы нашли забитую, старую, серую
дверь, в которую, наверное, и вёл выход из той нижней, само-
дельной квартиры. Кто, когда и для чего её сделал, в тайне от
владельцев дома? Думаю, в этом городе есть и было многое,
неизвестное даже его принцам. Кстати, раньше это были ари-
стократические кварталы. Конечно, в новых домах восточного
Берлина такого не встретишь.
Зато там есть где-то подземный ход – из Восточного
Берлина в Западный! Но я не знаю, где он. Вообще восточный
Берлин не является владениями принца.
ЧУДО-МАШИНА
Говорят, в Западном Берлине изобретались все техниче-
ские новшества, которые затем покупались в виде патентов и
производились в Японии, прославляя её.
Но и в восточном Берлине тоже было кое-что интересное:
маленькие оригинальные фабрики, собственные открытия…
Возьмём трабби. Это малолитражная машина «Трабант».
В западном Берлине был и мерседес, и чего только ещё
не было! А в восточном - только малюсенький трабби.
Но он совершал чудеса, выручал людей, можно сказать,
во всех ситуациях. В него, говорят, когда-то на спор помести-
лось 17 человек!
Я сам видел, как на мосту Принценштрассе розовый
трабби (сохранившийся с ещё тех времён, на ходу!) со всей
силы врезался в каменное основание литого чугунного столба
эпохи основания набережной.
И что вы думаете? Камень пострадал, столб покосился,
молодой человек на велосипеде остановился и оперативно снял
это на мобильный… А трабби (кажется, с девушкой за рулём)
дал задний ход и быстро уехал. Столб потом долго стоял сло-
манный, пока его не заменили.
А у восточного вокзала, где на сохранившихся плитах
Стены видны картины «граффити» одна из самых вырази-
тельных – проламывающий Стену трабби. Думаю, лучшая
картина эпохи!
ВЫСОТА ПО ИМЕНИ «АЛЕКС»
В каждой крепости, замке и городе есть башня, с кото-
рой далеко видно. У нас – Останкинская телевышка. В Берли-
не это – телебашня Алекс, потому что она стоит на площади
«Александерплац».
Я все время боялся, что она упадёт, так как она имеет не-
ординарную для высоких построек, фигуру: в её форме было
непропорционально массивное утолщение в виде шара. В этом
шаре я сам однажды был в ресторане, рассматривал лежащий
внизу Александерплац, весь Берлин… хотя с такой высоты мно-
го не увидишь.
Несмотря на суету и сплошную толпу туристов, Алек-
сандерплац, как вообще восточный Берлин, грустноватый и
озабоченный стройками и ремонтами. Наверное, мои опасе-
ния были не совсем напрасны. Я видел угол основания башни,
который однажды упал, задавив женщину, но был тут же от-
ремонтирован и поставлен на подпорку.
Один старый берлинец рассказал, что в какое-то время
суток нелюбимая народом башня Алекс в определённом ракур-
се являла собой тайный знак, будто небесное знамение креста.
Берлинцы воспринимали этот оптический эффект как явление
им символа освобождения… из заточения за Стеной.
ВОРОТА СЧАСТЬЯ – КАК У ШЕФНЕРА
Фридрихштрассе - улица совершенно прямая. Пройти по
ней – будто пройти через время, с дней её основания, через
Восточный Берлин, в будущее, мимо Стены и бедных кварта-
лов, до блистающих Бранденбургских ворот – и дальше, хотя
дальше обычно не хочется проходить. Ворота притягивают к
себе наподобие гигантского магнита.
Эти ворота – не простые. Они не только символ Берлина
и цель многих стремлений. В них точно есть что-то притяга-
тельное.
Как в Воротах счастья в стихотворении Вадима Шефнера:
Синеют древние письмена
На изразцах колонн.
«Ворота счастья» - надпись дана
На арке с двух сторон.
По эту сторону и по ту –
Горькие солонцы,
По эту сторону и по ту
Строит мираж дворцы.
У Бранденбургских ворот в галдящих толпах трудно встре-
тить берлинцев. Они обходят стороной такие места, как, навер-
ное, лесные жители обходят стороной охотничьи тропы.
С этой, восточной, стороны – знаменитая Унтер дер
Линден, с другой, западной – помпезная аллея с золотой ста-
туей на колонне, прямо и налево – проход к новому центру
Потсдаме плац, где большие стеклянные здания неожидан-
ных форм и высокая снежная горка с настоящим снегом, даже
в плюсовую зимнюю погоду.
А здесь, с восточной стороны, возле Бранденбургских
ворот есть незаметный вход. За дверью – неожиданная тиши-
на… В часовенке горят свечи. Тут разрешено только молчать,
в память о погибших… И не знаешь, о каких погибших ду-
мать – столько их тут было. .. И Рейхстаг по соседству тоже
наводит на определённые мысли….
Хотя почему-то самые страшные картины гибели людей
вызывают у меня именно… сама Стена - и её развалины.
Кусочки Стены можно купить в сувенирных лавках, но
можно и найти. На её месте много жутковатых пустырей, за-
росших травой на песке и обломках. На них почему-то я не
видел играющих детей, хотя рядом они бегают на ярких обо-
рудованных площадках. Некоторые кварталы, брошенные жи-
телями сразу после разрушения Стены, тоже до сих пор как
пустыри. Но со временем это изменится.
Удивительно всё-таки, как метко Вадим Шефнер сумел
изобразить символические Ворота Счастья, - будто жил не в
Ленинграде, а прямо у Бранденбургских ворот:
Путник, дойдя до этих ворот,
Надеждой давней томим,
Войдет в них, выйдет, мир обойдет –
И снова вернется к ним.
Он станет в их тень, в прохладную тьму,
Взгрустнет о пути своем:
«Где мое счастье, я не пойму:
В грядущем или в былом?»
Бранденбургские ворота – бриллиант, или магический кри-
сталл: с какой стороны не посмотри – сияет разными гранями.
Берлин – как бы город с двойным дном.
Считается, что увидеть двойника – к смерти. А каждый
из двух Берлинов встречал двойника каждый день. Видя его
отражение в зеркале реки, сталкиваясь с ним беспрерывно ли-
цом к лицу. Но никто из них не умер. Наоборот – так они и
жили…
И выжили.
И снова он по кругу пойдет,
Подавив усталости стон.
А счастье – только в тени ворот,
Но об этом не знает он.
Хорошо написал поэт!
Ворота напоминают Зазеркалье. Зовут пройти. Потом
тянут вернуться обратно.
…Даже не представ-
ляю, как это – чтобы в од-
ной части города сохранил-
ся прежний уклад, и было
возможно восстанавливать
богатство, а в другой – во-
царился новый порядок,
социализм: вроде строят
совершенное справедливое
общество, а на самом деле -
нищета, даже духовная, запреты всевозможные… Брандер-
бургские ворота – близкие, но недосягаемые.
Когда же, наконец, преграда между мирами ломается,
выясняется, что как раз в свободной, богатой части - больше
материалистов! А в маленькой, закрытой со стороны Запада,
насильно обеднённой части города люди как раз и сохранили
духовные сокровища, выстраданные идеалы классических
времён!
И теперь, среди всех иностранцев, берлинцы решают свою
проблему двух немец-
кий наций – западных
и восточных, не пони-
мающих друг друга…
Хотя у меня лич-
но есть друзья и из
восточной части, и из
западной.
Мы-то с ними со
всеми отлично друг
друга понимаем.
КАЛЕЙДОСКОП ВКУСОВ
Моей любимой станцией всегда была «Фридрихштрас-
се», потому что на ней находилось очень много интересного.
К примеру, шоколадное кафе, кафе с лучшим в городе моро-
женым, громадный магазин книг, фильмов, дисков со всего
света и очень многое другое.
Берлин как хороший калейдоскоп – в нём такое разнооб-
разие составных частей, что при любом повороте меняется
расклад: видишь новую, неожиданную картину. Он всё время
что-то скрывает и открывает в себе, сам себя узнаёт.
В нём есть и Франция, и Париж, и настоящий Китай. Ду-
маете, там нет очередей? Есть! Знаете куда? Например, в одну
Пиццерию. И стоят там люди часами, потому что каким-то об-
разом не в трех итальянских ресторанах по соседству, а только
здесь - действительно Настоящая Итальянская Пицца! И на-
стоящая итальянская атмосфера.. Лучше уж постоять, чем ехать
в турпоездку..
А рядом, на той же стороне улицы, через десятка два
уютных кафе – истинная Индия, романтический идеал, тоже в
жанре ресторана. В нём живёт индийская сказка: ну не может
быть на самом деле. чтобы и хозяин, и хозяйка, и все их дети
выглядели красивей, чем даже приукрашенные лица героев
эпоса на картинах.
А яства… Они уж точно волшебные: воздушные лепёш-
ки, раздутые как золотистые шары, кофе йогов с немыслимы-
ми пряностями, сливочный шербет, из-за которого понима-
ешь, почему корова в Индии священна…
Но если уж речь зашла о еде, то кафе – это лишь вечер-
няя романтика.
А утром, при свете дня, лучше раздобыть «экзотику» бо-
лее прозаическую – скажем, 5 кило отборных пупырчатых ли-
чи! И всего за 2 евро, под закрытие турецкого рынка. Надо
расположиться с ними у воды и шелушить их… Снаружи пло-
ды личи – сухие, шершавые и коричневатые, с оборота – глад-
кие, глянцевые и ярко-розовые, мякоть – белая, сочная. Слад-
кая, с присущим только личи, ароматом. Ещё есть ядро – тём-
но-каштановое, блестящее, древесное, если разломать - жел-
товато-зеленоватое внутри.
Плод личи, как и всё в Берлине, – неоднозначен, много-
слоен. Ядро хочется бросить в канал, но жаль засорять воду.
МОСТЫ, СЕКРЕТ В БУТЫЛКЕ
И КОВАРНЫЙ «ЗЕЛЁНЫЙ»
Конечно, с моста всегда хочется бросить что-нибудь
вниз, но я туда даже каштаны старался не бросать.
Специально бросить с моста можно разве что листики
осенью, или цветущую каштановую гроздь - весной, чтобы
перебежать на другую сторону и смотреть, как они проплы-
вут, насколько быстрое после дождей течение.
А дождей в Берлине немного, в основном отличная по-
года, весна наступает на месяц раньше. Осень – на месяц поз-
же, чем в Москве. И осень всё время золотая, тёплая, можно
несколько недель шуршать листьями, валяться в их высоких,
пушистых кучах.
С каждого каштана падает так много листвы, что она
долго лежит душистым ковром, покрывает бульвары и набе-
режные. А потом пройдёт дождь, ковёр намокнет, и его уве-
зут в грузовиках.
…Всё-таки я однажды бросил в канал довольно большой
предмет, правда сделал я это не один, а вдвоём с Мириам, когда
она приехала ко мне в гости. И не с берлинского моста - с мос-
ковского. Это была бутылка с секретным посланием, от нас…
Интересно, кто-нибудь его прочитал? Или надо повторить?
Мириам в те дни чуть не попала под чёрную иномарку:
ночью, у Никитских ворот, поспешила на зелёный свет, ма-
шина – тоже, чтобы успеть проскочить. Водитель заметил де-
вочку перед собой, немыслимо вильнул и отклонился… А то
бы наше письмо точно было последним!
Когда-то и я чуть не попал под колёса, но не в Москве, а
в Берлине, днём, на переходе улицы перед Мостом принца.
Тоже рванул на зелёный, впереди всех - на своём велосипеди-
ке (деревянная двухколёсная конструкция без педалей). А в
этот момент автобус рассчитал промчаться, пока люди с двух
сторон до середины не дойдут. Слышу – шум, вижу – на меня
сбоку автобус летит. Я мгновенно даю «полный назад», оттал-
киваясь ногами, автобус пропускаю мимо. Люди все разом на
меня молча как посмотрят! - потом поспешили дальше. В Бер-
лине ко многому привыкли и лишнего времени не теряют.
Даже на мостах особенно долго не стоят, хотя вид там
всегда отличный, - можно целыми днями смотреть, и всегда
заметишь что-нибудь новое.
ЗЕМЛЯКИ БАБЫ-ЯГИ
Возьмём район: называется «Новый Кёльн». Там жили
издавна вообще другие люди. Не германцы. Они пришли, ко-
гда на своём месте им стало плохо. А одно из названий района
Zellendorf - это, оказывается, совсем не германское слово.
Целен – это… «зелен»! Как «зелен виноград». Название это не
переменили – берлинцы ведь свою историю ценят! Эта их
история, похоже, и для нас не совсем чужая.
Вот, например, течёт по Берлину река Шпрее.
Вроде немецкая река, и ничего больше.
А если сесть на лодочку и проехать по её извилинам в
лесное местечко Шпреевальд, то есть лес реки Шпрее, - вы
увидите непохожий на немцев народ, который издавна посе-
лился на этом болоте.
Народ поставил между протоками на зелёных кочках
срубы - точь-в-точь «избушки на курьих ножках» с характер-
но перекрещенными коньками крыш, уже почерневшие от
времени.
Никакие войска с эпохи многочисленных войн этим бо-
лотом не интересовались, сюда не заходили, и жители сохра-
нили как старинные наряды, так и песни - на славянском язы-
ке. Я так и не понял, что это у них за язык.
Туристы, как я, помогают немногочисленным поселен-
цам выживать, развивать свои ремёсла. Там я попробовал
изумительное варенье и впервые увидел, как сноп сена начи-
тался с наматывания соломы на шест… Можно понять злость
и одичание Бабы Яги, застрявшей в одиночестве в такой же
избушке, вдали от своего племени, в студёных русских лесах.
НЕОПИСУЕМЫЙ ОСТРОВ
Где сейчас руины – там недавно решались судьбы лю-
дей. Где вчера был пустырь – сегодня бурлит «муравейник»,
на глазах возникают новые постройки.
Но Музейный Остров, - он так и называется, - надеюсь,
не изменится. Это действительно сказка. Вернее, быль, но из
разных эпох и культур. Лучшее, что дошло до нас, сбережён-
ное с любовью и знаниями.
В Берлине на этом «пяточке» каким-то образом сохраня-
ется то, чего больше нет и не будет на свете: Эллада, Древний
Египет…
На этом таинственном, ночью нежилом, но днём весьма
обитаемом, острове чувствуешь, как души разных эпох обра-
щаются к нам: «Мы живы, мы с вами!» Поэтому говорить об
этом острове даже не хочется. Получается напыщенно, искус-
ственно. Но, люди, просто неразумно - жить на свете и не по-
бывать там.
САМОЛЁТ НА КРЫШЕ
Вообще Музеев в Берлине каких только нет! Не только
история, знаменитости, науки и искусства, но даже сахар име-
ет там свой собственный музейчик! Что сахар - даже колбаска
карри!
Мне нравится, например, технический (хотя он очень
большой и я там, помню, устал), - за первую паровую машину
и самолёт на крыше.
Это настоящий американский самолёт, который сбрасы-
вал на разрушенный Берлин «десант жизни» - мешки с едой,
топливом, медикаментами, когда там был голод, а подвозить
ничего не разрешалось.
Я так понимаю: сперва он сбрасывал на Берлин бомбы, а
когда всё разбомбил и вой-
на кончилась, подумал: а
чем ещё можно помочь?
И стал сбрасывать гумани-
тарный груз... Опять- герой!
Даже супергерой. Друзья
наводят порядок в Японии,
он кормит оставшихся бер-
линцев - как всегда, Амери-
ка спасает мир.
СИМВОЛ ВЕКА
Мне нравится один монумент, хотя он и не старинный: в
квадратном куске стены, смотря в разные стороны, торчат две
машины.
Это символ века. Причём интересно, что так не задумы-
валось: сначала были только машины «Кадиллак», бетоном их
залили потом, чтобы ржавчина не погубила достопримеча-
тельность, которую сперва, как положено, берлинцы не люби-
ли, а потом привыкли и не захотели терять.
ОЗЁРНЫЙ БЕРЛИН
В Берлине спешно и мощно идёт застройка. Хотя сами бер-
линцы ругаются на чужеземных строителей и вообще на всё но-
вое. Они любят старину, на улицах даже сохраняются колонки с
водой, многие из них – действующие.
Берлин всегда считался «двухэтажным», и действитель-
но, в нём много двухэтажных вилл с садами, зелёных улиц с
двухэтажными коттеджами. Особенно красивы старинные да-
чи (их называют дома) вокруг озёр. И памятные исторические
постройки.
Летом можно доехать на метро до одного из пляжей!
А пляжи в Берлине - песчаные, золотые, их обрамляют
опушки сосновых рощ, лесов.
В тяжёлые времена деревья здесь рубили на топливо, со-
бирали упавшие сучья. Тогда, - вспоминают пожилые люди, -
ни одной веточки на земле не залёживалось.
На самых больших озёрах плавают теплоходы, пестреют
паруса.
Однажды друзья дали мне порулить на маленькой яхте!
Я вцепился в руль, удерживая парус на ветру, чувствовал себя
моряком и был абсолютно счастлив.
А на закате того дня я шёл по берегу мимо озера, и вдруг в
камышах сильно плеснуло. Я успел заметить, что это дикая утка,
не успев до конца расправить крылья, исчезла под водой.
Я долго стоял и напрасно ждал, когда она вынырнет.
Потом я боялся заходить в глубину. Ещё я помнил раз-
говоры, как у знакомых на этом же озере у берега внезапно
пропала под водой собачка.
РАЗГЛЯДЕТЬ В ТЕМНОТЕ
В Берлине, как, впрочем, и в других городах, туристам
предлагается типично сувенирная, шуточная открытка: «Бер-
лин ночью». Это просто… надпись по чёрному фону.
Однако это не значит, что там действительно пусто и
темно. Просто надо посветить, чтобы хоть что-нибудь уви-
деть.
При этом вы никогда не устанете смотреть. Потому что
Берлин непознаваем. Он слишком быстро растёт и изменяется,
чтобы его можно было предсказать, уловить, описать и рас-
шифровать.
ПЕРСИДСКИЕ КОВРЫ ДЛЯ МЫШЕЙ
Берлин – это всегда событие, всегда приключение, и в
крупном, и в малом.
Уже уезжая, заглядываешь в скромный нотный магазин-
чик… И выходишь обладателем старой, тонко инкрустиро-
ванной перламутром, итальянской лютни…
Были бы ещё 400 евро, взяли б и две кельтские арфы,
ручной работы. Почему – две? Потому что выбрать между та-
кими красивыми невозможно. Хозяйка привезла их со все-
мирной музыкальной ярмарки, прихватив без всякой цели,
просто потому, что тоже - очень понравились.
Берлинцы, кроме всего прочего, романтики.
…Поэтому в соседнюю лавочку специально присылают
с востока не только сладости, но и персидские коврики с ин-
дивидуальными рисунками. Для… компьютерной мышки!
КУДА СПЕШАТ БЕРЛИНСКИЕ ЧЕЛОВЕЧКИ
Раньше я ориентировался по рисунку человечка на све-
тофоре: если вижу на светофоре восточно-берлинский рису-
нок – значит, я в восточной части, если обычный – в западной.
После падения Стены все отличия сглаживаются. Но
светофорный человечек стал брендом. Процветает целый ма-
газин с его символикой!
Кстати, человечку уже за пятьдесят – почтенный юби-
лей, а он всё такой же молоденький и энергичный!
Недавно я вдруг вижу – этот восточный человечек вы-
шел из своих границ и победно шествует по западному Бер-
лину, занимая всё новые позиции! А некоторые благополуч-
ные западноберлинцы всё ещё гордятся тем, что до сих пор не
перешли границы бывшего восточного города!
Даже, казалось бы,
в стоячей воде, в канале,
и то - идёт борьба с при-
родными условиями не
на жизнь, а на смерть.
Кто-то задыхается, кто-
то пережидает, затаив-
шись на дне.
А по тёмной бле-
стящей поверхности тем
временем скользят мимо катера с терпеливыми скучающими
туристами, которые из-за жары и усталости не видят ни рыбы,
ни светло-коричневых лебедят, ни смешных светофорных че-
ловечков.
В Берлине они, красные и зелёные,, - живут в любую по-
году собственной, динамичной жизнью. Один – останавлива-
ет людей, другой пропускает; один запрещает, другой – моти-
вирует! При этом они завоёвывают новые пространства, пле-
чом к плечу, – красный вместе с зелёным.
Получается, даже после исчезновения восточного Бер-
лина его человечки всё-таки вырвались из узких рамок, уст-
ремились в западный, а оттуда – в необъятный мир!
Для меня «Восточный Берлин» - это развалины Стены,
руины. Грязные пустые улицы. Но и загадочные воспомина-
ния друзей, захватывающие истории, прекрасные музеи. Залы.
Магазины, огромные стройки… Он напоминает мне гигант-
ского гадкого утёнка, который быстро растет, хочет есть и,
наверное, когда-нибудь превратится в прекрасного лебедя из
какой-то новой, пока неизвестной, сказки.
БЕРЛИН ОТ МОЕГО ЛИЦА
…А западный? Это страна моих друзей, город моего ро-
ждения.
Первая школа жизни. И просто первая школа.
Родился я в Берлине,
В красивейшем краю.
Как на цветной картине,
Себя там узнаю...
В моём классе были дети разных национальностей. Двое
светловолосых немцев, мальчик и девочка, сперва пугались
темпераментных южан и азиатов, смотрели с подозрением и
на меня. Поняв, что я не причиню им вреда, они начали дове-
рять и однажды обратились ко мне со взрослым вопросом (это
может быть обсуждали в их доме взрослые):
- Скажи, как ты можешь находиться в этой стране?!
Я понял: имелось в виду - как я могу терпеть всю окру-
жающую действительность?
Я, не задумываясь, ответил:
- Совершенно нормально!
Они отошли в сторонку, обдумывая мой ответ и, мне по-
слышалось, говоря:
- Странный русский…- Видимо, они ожидали критики в
адрес их берлинской жизни.
С того дня мы подружились.
…Когда-то я слышал: тот, кто считает свой район самым
лучшим местом в Берлине, и есть настоящий берлинец.…Для
каждого в Берлине найдутся особенные, памятные места. Для
меня их много: красивейшие озёрные панорамы; золотое по-
ле, неожиданно завершающее город с севера; сияющий огня-
ми Фридрихштат-палас с его легендарной сценой, где я вы-
ступал – как ни кажется это невероятным; уютный парк ста-
ринной больницы, в котором есть стройный каштан с махро-
вым цветением и металлической табличкой с надписью на не-
мецком: «посажен в 2000 году в честь появления здесь на
свет Алексея Астрова»…
Но всё-таки самое лучшее место – это моя лебединая
бухта на Принценштрассе!
С домом, в окна которого я видел её во все времена года.
Да и весь район, где я жил раньше и где сейчас живут
мои воспоминания, ожидая меня в гости.
